Второе затмение

John Murphy — What Do You See? (Sunshine OST)

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Август, 2061-й год. В скверике на перекрёстке Гурьевской и Прибрежного тракта уже собиралась толпа. Отсюда в сторону реки открывался просторный вид на небо и, что сегодня было особенно важно, на яркое солнце. Оно уже было чуть тусклее, чем надо, но заметить это можно было только через через очки, раздаваемые специально по случаю затмения, которые, впрочем, мало кому достались, поэтому на отъеденный луной солнечный диск смотрели через карманник, у кого он тёмный, а молодая компания каким-то образом притащила чёрный, чуть прозрачный щит со стройки. У многих на головах были фотоаппараты. Хотя в целом здесь собрались люди интересовавшиеся редким явлением постольку-поскольку, потому что настоящие любители собрались на верхней площадке «дельфина», что был чуть правее — высоченном здании, получившим это народное имя за голубые бока.

Неприметный старичок, давно уже сидевший здесь на лавочке, не был простым зевакой, напротив, он ждал этого дня много последних одиноких лет. Но он пришёл именно сюда, хотя в большом сибирском городе было довольно более удобных плацдармов для наблюдения. Он ждал затмения, как ждут в детстве дня рождения, поскольку свои-то он уже давно перестал считать, и он не знал, что будет делать потом, когда нечего будет уже ждать, он думал об этом и боялся этого. Он помнил, как здесь стояли старые уже во времена его детства хрущёвки, а Прибрежный тракт тогда назывался улицей Зыряновской. Он щурился на солнце, что-то беззвучно бормотал под нос, а глянув на прикатившую на электрических самокатах парочку, и вовсе фыркнул. Потом долго ковырялся в старомодной джинсовой куртке, которая была на нём, несмотря на жару, извлёк из её недр карманник — он был у него жёлто-прозрачный, так что для наблюдений не годился — посмотрел на мелькнувшие огромные часы-минуты на поверхности, и так же неспешно засунул его обратно. Уже скоро.

Он волновался. А что такое волнение для старика… Он ждал, что вот-вот вступит в его последюю оставшуюся почку и как следует резанёт в левом боку, но никаких болей не было. Чуть-чуть помрачнело, луна шаг за шагом отвоёвывала у солнца бока. Показалось, что откуда-то издалека, из-за реки, наползает огромная тень, где-то у горизонта небо мрачнело. Старик уже никого не замечал, он смотрел на солнце, оно нестерпимо слепило, и глаза его слезились.

И когда вокруг совсем потускнело, и налетел холодный ветер, ему показалось, что он снова пятьдесят с лишним лет назад, стоит на этом же самом месте, держит дрожащими руками огромный ещё фотоаппарат, и готовится заснять самое затмение. И он молод ещё, и всё впереди, и он ещё не ведает, что его ждёт вскоре, но редчайшее космическое явление приводит его в благоговение, и он не знает, что с ним делать, ведь оно такое короткое, а бывает так редко. Хочется забрать его с собой, увековечить, но допотопная техника в неловких руках не может запечатлеть ни наступившего зловещего полумрака перед тем, как диск полностью закроется, ни огромную чёрную руку, мгновенно закрывшую небо, ни внезапной тишины. Через месяц он встретит ту, по которой, он сердечно тосковал, и будет счастлив долгие-долгие годы. Он снова увидел её как тогда, как первый раз, её нежные голубые глаза, она уходила, поглощённая лунной тенью, и исчезла с последним солнечным бликом, когда круглая дыра закрыла солнце.

Но старик успел, из последних сил рванулся вслед за ней, в исзчезающий бриллиант солнечной короны, туда, на обратную сторону луны, освещённую по-неземному яркой солнечной хромосферой. И когда на фоне золотистых протуберанцев он увидел знакомый силуэт, от счастья дыхание его оборвалось.

Тьма длилась не долго. Через несколько минут солнце снова открылось, голоса людей звучали оживлённее, чем во время затмения, и парочка на электрических самокатах даже не сразу заметила откинувшегося на мягкую спинку скамейки старика, он сидел спокойно, он уже больше не бормотал себе под нос, его рот был недвижно приоткрыт в жутковатой стариковской полуулыбке.

— Слав, что это с ним? Вам плохо?.. Слава, вызывай минутку…

Минутка, утробно гудя и сверкая голубыми огнями, была рядом через две минуты, она среагировала на сигнал об изменении пульса ещё до вызова. А старик не любил спешки, и он бы её не одобрил тем более сейчас, в в таком деликатном деле, и попросил бы оставить его в покое.

Птицы, растревоженные временной тьмой, всё ещё кружили в небе без единого облачка, и солнце двигалось к закату. Обратно минутка шла уже без сирены, и ничто не нарушало тишину, был августовский вечер, 2061-й год.

Добавить комментарий