Проиграть

Бесконечная ночь подходит к концу — жду наступления беспечной радости.

Когда я задавался, бывало, вопросом, а по какой части уравнения всеобщей справедливости я живу: по ночной или по беспечной, всё время казалось, что по ночной. Это было, конечно же, неправдой: друзья всегда завидовали моей счастливой жизни, и, уверен, любили меня не за краткие периоды нытья, а за приступы радостного идиотизма. Но просто человек же задумывается над смыслом вечных фраз, когда ему плохо, а радостная идиотия как-то не располагает.

Интересно, есть ли за что любить меня сейчас.

Впрочем, любят просто так, это и ценно. Хотя можно покопаться, и выяснить, но зачем… Пусть будет просто так.

А ведь сочетание это и нередко: грустный клоун, великая и грустная стезя шута и всё такое. Я знаю бодрых людей, которых не заподозришь в грустности, но видел немало людей, радость которых хотя и наигранная, но она как будто поверхность некой совершенно иной, мрачной глубины. Не обязательно страшной, а если уж и страшной, то исключительно для своего владельца. Поэтому наверное напрасно спрашивать судьбу: клоун или философ? Это вполне сочетается.

Зато уместен другой вопрос: а хорошо ли быть вечно молодым или надо вежливо соответствовать телесному возрасту? Я задаю этот вопрос так, как будто у меня есть выбор. Отчасти он есть, отчасти его нет. Мою молодость унесли с собой умершие друзья, умершие близкие, она осталась в утраченном доме, она потеряна вместе с утраченной чувствительностью отдельных кусков кожи, да и утраченной чувствительностью отдельных кусков души не в меньшей мере. И я уже не могу не играть, потому что я и не играю: во взрослого, слегка заматеревшего, слегка уставшего человека. Скорее вопрос надо ставить так: а стоит ли бежать от этого взрослого, заматеревшего, уставшего человека, не всеведущего, но искушённого? Или покориться ему, терпеть как должное бессонницу и ночные страхи, ностальгию по прошлому, сожаление о недостигнутом, несбыточное желание быть понятым, запёкшуюся, но иногда кровоточащую тоску по неизвестным друзьям и невстреченным своим

Задать себе наконец вопрос: а не многого ли я хочу при том, что я из себя представляю? Я, впрочем, умел радоваться малому, и это тоже куда-то пропало, пришла неуместная гордость, избирательная принципиальность, а взамен чувства собственной отдельности пришло чувство собственного величия — что совсем не одно и то же, хотя генезис и понятен. Задать меркантильный вопрос: а не стоит ли с усилием выхватить сквозь игольное ушко из божьего царства божьего изобилия — сколько дотянусь? Авось господь отвернётся, авось и не допетрит. Нехорошо? Но почему ж другие этим с утра до ночи заняты, а мне, значит, нельзя?..

Мелкий, мелкий человечишка, с огромным желанием и маленькими руками.

Хотя и тут не одинок. Нет, совсем не одинок. В чём же я тут непонят — тут как раз всё понятно. Да, со мной дружат и гиганты, но только потому, подозреваю, что Магуи Вбубен ещё не разучился плясать, хотя пляшет всё менее и менее резво. А может и просто любят — фиг их поймёшь, какие у этих гигантов прихоти… Я вообще думаю, что все эти уничижительные саморазборы — тоже не совсем честные. Да, вот как оно выходит! Это просто обратная сторона огромного желания, акт вежливости к совести. Становится легче, на душе приятнее, можно расслабиться снова запустить мелкую ручёнку пошарить в игольном ушке.

Нет, нельзя мне воровать. Всем можно — а мне нельзя. Да, так я проиграю, но почему вдруг захотелось выиграть? Жил и жил как вечный loser, и счастлив был, с каких пор решил записаться в местную гопоту? Чтобы отомстить этим, которые меня постоянно обыгрывают? Да, конечно, я устал от их игр. Но всё же нельзя. Снова проиграть. Проигрывать было так легко, когда ничего не имел, а теперь — искушённому, заимевшему дьявольскую силу — проигрывать тяжелее. Надо искать потерянную любовь, как-то собирать растерянную нежность, и ждать, ждать, не суетиться — авось мимо и проплывёт труп врага. А не проплывёт — ну что ж… Может, мы просто не замечаем, как они проплывают. Мир справедлив, мир должен быть справедлив, всё устраивается нашими маленькими руками, но без нашего ведома, наша задача одна: бороться с дьяволом в себе. А снаружи будет лишь неизбежное следствие.

И радость беспечная, и бесконечная ночь.

Добавить комментарий