Архив метки: судьба

Я

Интересное и вдохновляющее переживание — ощущение непричастности меня.

Это похоже больше всего на тот момент, когда, будучи полностью поглощённым каким-либо делом, ты отвлекаешься и возвращаешь внимание от одной-единственной детали, которой был увлечён, во весь остальной мир. Как бы выныривашь из медитации, в которой сама деталь, сам объект, которым ты был увлечён казался не только всем миром — он казался тобой. Ты замечал за собой такое состояние, читатель? Ты смотришь телевизор, и вся комната вокруг исчезает — ты оказываешься внутри экрана. Стоит отвлечься — иллюзия пропадает. Или ты занят какой-то вещью, работаешь над чем-то — ты весь там.

То же самое — когда вдруг начинаешь испытывать это чувство к тому, что ты и окружающие подразумевают под тобой. Ты смотришь на свои фотографии — и понимаешь, что этого человека зовут «это я», но ты не чувствуешь «этого я» собою. Он как бы нечто очень важное, самое дорогое и интересное, но он не ты. Я читаю то, что писал кому-то, и живо слежу, и на какой-то момент сливаюсь с написанным, становясь тем собою, который это писал. Но, отвлекаясь, смотря в общем, я понимаю, что это не я писал, это писал «этот я». Не «он», а именно «я», но не я, который это сейчас думает.

Главное отличие настоящего меня от «этого я» в том, что меня нельзя наблюдать. Это очень важный момент. Меня нельзя наблюдать, обо мне нельзя ничего подумать, и меня нельзя никак описать. У меня нет атрибутов, вот в чём дело. У моего персонажа, с которым я отождествляюсь постольку, поскольку к нему приковано моё внимание — есть, и очень даже есть и свойства, и приметы, и характер, и привычки; но у меня — нет, я просто наблюдаю и думаю.

Второй важный момент в том, что по желанию ты не можешь оторваться от себя. Ты не можешь почувствовать свою непричастность к персонажу. Нет, ты живёшь им. Болеешь им. Чувствуешь им. Ты — это тот ты со всей этой психологией, жизнью и её ситуациями. Но если ты сможешь почувствовать, что ты — нечто отдельное, и чувствовать это по желанию, относиться к себе так, как относишься к любимому, важному делу или продукту — то это ступенька. Важная ступенька.

Пока — это только временные ощущения. Правда, появляющиеся в последнее время с заметным постоянством.

Странно, что я — это просто я. А не то, что под этим подразумевается.

Странно думать, зачем я живу. Мой смысл и есть в той жизни, в любопытстве, которое я испытываю, меняя своего персонажа и живя им. Очень понятно становится учение о том, что душа спускается в проявленный мир из любопытства, потому что ей скучно. Она набирается ощущений и возвращается в мир чистой мысли и чистого желания.

Это как раз то, что я ощущаю.

Я — это непрерывность сознания. Меня нельзя уничтожить, но на самом деле я куда более смертный, чем мой персонаж. Я умираю каждую ночь, ведь засыпая, я теряю нить сознания. А это значит, что каждое утро рождается новый я, который помнит воспоминания и чувства себя-вчерашнего. Поэтому так страшно засыпать.

Но пока я жив — я сам господь бог, они смеются надо мной — но это не я, они жалеют меня — но это лишь персонаж, который они хотят видеть, они переделывают меня — но они не смогут меня достать, я вне пределов их досягаемости. Я неизменен, и я всегда остаюсь самим собой. Это очень важный третий момент. Я — это всегда я, каким бы я ни был, каким бы не казался себе или другим, как бы ни жил, и какие бы поступки ни совершал — это всё видимость, и пустая трата времени за эту видимость переживать сверх того, что необходимо для обычного существования моего персонажа.

И момент четвёртый, вытекающий из предыдущего. Мой персонаж завязан сложными правилами игры, он зависим и обусловлен — я же свободен, совершенно и абсолютно. Он связан мнениями и чувствами людей — мои чувства к другим совершенны и нерушимы, что бы я ни делал — в мире свободной мысли никто не сможет никому повредить. Его свобода относительна, его карма сложна и запутана — моя карма так же легка, как и моя мысль. У меня нет атрибутов, только любопытство, продукты жизнедеятельности и неугасимое желание жить.

Чёрно-белые танцы

Читаю повествование о жизни в тюрьмах. Автор по ходу высказывает интересный афоризм: Кто не любит одиночество — тот не любит свободу.

Конечно, я не сейчас вот прямо задумался на ту тему, о чём сейчас напишу. Вообще это как-то с темой про тюрьмы и свободой связано мало. У меня как-то всё чёрное и белое в жизни, вернее, не в самой объективной жизни, а во взгляде. По сути я может быть правда борец — само состояние противления, противоположности «чёрное-белое» меня немало возбуждает. Но борец какой-то неполноценный. Что такое настоящий революционер, вечно недовольный маргинал — это тот, кто идёт до конца. А я слишком боюсь.

Мне нравятся люди мягкие, нравятся уравновешенные. Есть люди, которых не царапают ситуации чёрное-белое, ситуации пусть даже минимальной агрессии — а я прихожу каждый раз в возбуждение. Возбуждение это — желание сразу встать против ситуации. Меня сразу, с полоборота цепляет любая минимальная агрессия, жёсткое высказывание, однозначное суждение. Тем более — агрессия явная, или явная несправедливость, или прозвучавшая однозначная неправда. Это какой-то сверхнедостаток, или сверхособенность — потому что это не что-то мелкое, это целиком меня пропитывает, это очень слабо контролируется, и это захватывает любой аспект жизни: поведение, мышление.

И в каждой такой ситуации — страх, вот что я обнаружил… Если я выделяю во всём для себя именно эти первобытные, жёсткие нотки, вижу в жизни это по поводу и без — то и страх, спутник этих состояний — значит, он тоже меня преследует всю жизнь. Может быть, он останавливает меня, запрещая бороться там, где даже минимально страшно, он же развязывает руки со слабым противником, не имеющем что ответить на мою противостоящую агрессию; из-за этого страха я иногда теряю голову и перед сильным противником, и тоже могу бороться, но это бывает очень редко. В основном — это трусость в ситуациях опасных хотя бы даже гипотетически, и совершенно свинская, безудержная агрессия там, где от противника и ситуации не веет страхом.

Мне очень всё это мешает, но вот что интересно — я и не замечал, насколько мешает такой взгляд. Когда все нюансы, тонкости жизни совершенно меркнут перед любой резкостью. Когда мимолётное слово даже любимого человека вдруг включает весь этот механизм, мгновенно орёт сигнал «враг!» и не успеваешь подумать, а ракеты, направляемые системой «свой-чужой» уже летят. Почему? Страх быть раздавленным, за любой мелкой ситуацией — страх. И это даже не объяснишь тем, что били в детстве, что дрожал от страха, боясь выйти в подъезд, потому что там мог встретить неприятных людей; что были моменты в жизни, и я их помню, когда вера в людей, в доброе в них, раз за разом истощалась. Во всём была и моя вина: я слишком злой на язык изначально, я с самого детства считал себя выше других, особенным. Я избегал, а зачастую и просто брезговал общаться с людьми более минимально необходимого.

Сколько раз в этом тексте употреблено слово «минимально»? А ведь это тоже крайность, я употребляю это слово, что подчеркнуть крайность, я не использую переходные тона. Даже язык мой ограничивается предельными понятиями, все синонимы ограничиваются ими, я не люблю употреблять средних, переходных обозначений.

Казалось и кажется, будто я могу жить спокойной, доброй жизнью, полной любви — но верно сказано, где страх — любви нет. Это противоположные вещи. И вместо градаций цвета только «чёрный-белый», вместо непонятных чувств и тонкостей симпатий только «свой-чужой», вместо слегка неприятного изменения тона — слышу гадости и оскорбления, в критике — презрение, в совете — унижение. В шутке вижу издевательство, и надо сильно себя тормозить и попытаться подумать, чтобы увидеть только невинную и забавную шутку, а не насмешку или желание унизить — чего, конечено, нет.

Во мне нет любви к людям — оттого и страх их. Они мне кажутся заведёнными, бездушными механизмами, всё предназначение которых — уничтожить меня любыми способами. И нет силы, нет во мне силы остаться собой, я растворяюсь в них помимо своей воли, но всё же жму на гашетку, отстреливаюсь, понимая, что патронов мало, и скоро меня раздавят и убьют, они подползут ближе, ухватят меня грязными липкими пальцами, и заражусь от них этой обычностью — я-то, особенный, необычный, но неспособный уберечь от них свою целостность.

К таким мыслям вот прихожу. И чем дальше — тем ближе к психиатрии. То есть такое откапывается, что боже мой. Вообще не знаю, с чего тут начать. Кругом враги, а я слаб и дрожу от страха. Ни солнца, ни радуги, ни глубины стихов, ни оборванности карандашных линий, ни интересных бесед с людьми, ни глубин их души — всего этого для меня нет, это условная картинка, в которую я хочу верить — но на практике я так просто не могу.

Я хочу быть чёрным рыцарем в очень прочных доспехах. Я хочу быть огромным железным роботом с двумя плазменными пушками и ранцем с ракетами. Я хочу быть главным среди всех этих заводных игрушек, называющих себя людьми, у которых я чему-то учусь, как у обучающих программ, но которых не люблю — и время от времени хочу стереть их напрочь. И вот тогда мне будет не страшно — точно знаю — и я накажу одновременно всех за их несовершенство, я буду стократно сильнее и смогу всех убить. Если я буду таким сильным — обязательно уничтожу всех, мой небольшой жизненный опыт, когда я становился хотя бы минимально начальником, не даёт усомниться в том, что будет так. Худший вершитель судеб — тот, кто раб судьбы.

И ведь живу как-то. Сам удивляюсь.

Сердечная Рана

Рано или поздно течение событий жизни начинает затрагивать главные жизненные вопросы — колебать Устои. Вот и мои размышления, вслед за известными событиями, коснулись самого Незыблемого. Итак, расскажу, о чём идёт речь: это одна из главных, если не главная, карма моей жизни. Такую карму философ Авессалом Подводный назвал «священной раной», я же, немного его перефразировав, называю мою рану Сердечной.

Проявляет себя Сердечная Рана довольно нехитро. Я влюбляюсь в каждое существо женского пола, которое хоть чем-то попадает под определение девушки — то есть потеницальной кандидатки на взаимные глубокие чувства и половые отношения. И влюблённость эта, вкупе с явными половыми чувствами очень сильно мешает нормальному общению, окрашивая его во вполне определённый тон. Я не заигрываю, нет, и не флиртую — я действительно влюблён!

Правда, происходит это только тогда, когда Сердечная Рана открыта — но в таком состоянии она почти всегда. Закрыть Рану может только присутствие девушки, которая достаточно отвечает моим представлениям об Идеале Женственности, и, конечно, с которой поддерживаются половые отношения. На этом месте, вероятно, стоит пояснить что значит половые отношения — я не имею в виду собственно секс, но подразумеваю особое чувство, которое невозможно ни с чем спутать. Так вот, Рана в таком случае закрывается, и все остальные представительницы прекрасного пола перестают иметь на меня сколько-нибудь существенно половое влияние — я могу общаться вполне спокойно, ничего этим общением не имея в виду; меня полностью поглощают отношения с моей избранницей.

Так выглядит действие Сердечной Раны. У неё есть, несомненно и положительные и отрицательные стороны: и если минусы очевидны, то плюс, например, в том, что я исключительно верен и предан моей избраннице, измену совершенно не могу представить. Вполне естественно, что те же требования у меня возникют и к ней: достаточное ответное внимание ко мне и, главное, к нашим отношениям и такую же преданность.

Надо заметить, справделивости ради, что моя последняя избранница была единственной, кто смогла закрыть мою Рану полностью и на достаточно долгий промежуток времени, измеряемый месяцами; тогда как в других случаях счёт был на дни. Она вобрала в себя почти все мыслимые женские качества, которые я считал идеально важными… Разрушила отношения моя иллюзия: она всё-таки не испытывала ко мне половой любви; я так думаю, что она просто не прошла половое созревание и, как следствие, не видит сути отличий между мужчиной и женщиной и не понимает важности полового вопроса. Именно это непонимание и привело к измене — которую она за измену, что естественно в её случае, не считает. Поняв это, я смог её простить… Кстати, сегодня ровно пять месяцев… Но я отвлёкся от темы.

Все попытки преодолеть действие Раны во всех случаях терпели полное фиаско — видя нежелание девушек углублять отношения, я не мог продолжать общение, поскольку оно несло огромную боль, и как следствие — совершенно безудержную и безумную мою злобу. То же самое и в отношениях с избранницей — ощущение недостатка внимания к нашим отношениям я воспринимал как предательство своих чувств.

И вот теперь, в очередной раз вернувшись к этой весьма важной и одновременно болезненной теме я стал перед Шекспировским вопросом: быть или не быть? То есть задача Раны может быть решена двумя способами, а не одним, как мне казалось раньше. Но способ решения напрямую зависит от сущности Раны — это именно тот вопрос, с которым я и не могу определиться. Ранее, учитывая вопиющую безуспешность любых попыток преодоления магического действия Раны, я полагал, что она будет закрыта однажды Той Самой Избранницей, которую я так жду — рана будет закрыта ею навсегда, и моё обособленное отношение к женскому вопросу придёт в равновесие. Получается, в таком случае Рана имеет высокодуховное происхождение, подчёркивая мою задачу найти мою Единственную.

Однако, я начинаю приходить к тому, что, возможно, Рана — исключительно продукт эгоизма и того же непонимания многих моментов полового вопроса. То есть являет собой некоторую грязь — очнь большую грязь, которую надо преодлеть… Какими-то совершенно нечеловеческими усилиями, сдерживая эгоизм, боль, злобу и ощущение предательства высоких чувств… Наверное, при крайнем напряжении это всё-таки возможно, хотя даже недавние события показывают, что смирить вспышки обиды и гнева очень сложно: они слишком из глубины идут, слишком похожи на гнев священный. Эти вспышки не обязательно видны, но причиняют боль изнутри… Посильно ли стерпеть это? Вопрос даже в другом — необходимо ли? Если необходимо — значит, придётся приложить усилия.

Вот перед таким вопросом стою. И решение этого вопроса, выбор направления дальнейшего движения очень важен для меня — вся моя жизнь смотрится под другим углом, если стать на вторую точку зрения…
Оракул из Матрицы сказала, что выбор уже сделан, нам просто хочется понять, почему он именно таков… Получается, я уже знаю, как правильно, просто не хочу двигаться по этому пути?

Следы на песке

Как-то раз одному человеку приснился сон. Ему снилось, будто он идёт песчаным берегом, а рядом с ним — Господь. На небе мелькали картины из его жизни, и после каждой из них он замечал на песке две цепочки следов: одну от его ног, другую — от ног Господа.

Когда перед ним промелькнула последняя картина из его жизни, он оглянулся на следы на песке. И увидел, что часто вдоль его жизненного пути тянулась лишь одна цепочка следов. Заметил он также, что это самые несчастные и тяжёлые времена в его жизни.

Он сильно опечалился и стал спрашивать Господа: «Не Ты ли говорил мне: если последую путём Твоим, Ты не оставишь меня. Но я заметил, что в самые трудные времена моей жизни лишь одна цепочка следов тянулась по песку. Почему же Ты покидал меня, когда я больше всего нуждался в Тебе?»

Господь отвечал: «Моё милое, милое дитя, Я люблю тебя и никогда тебя не покину. Когда были в твоей жизни горе и испытания, лишь одна цепочка следов тянулась по дороге, потому что в те времена Я нёс тебя на руках».

Автор неизвестен

Перепечатано из пособия для учащихся «Мой мир и я: путь к единению».