Сухой октябрь

Когда же это?.. А, 30 октября, ближе к вечеру уже, сходили на набережную, с фотоаппаратом. Надо сказать, октябрь у нас весь такой хороший в Новосибе получился: сухо, и относительно тепло, ни снега, ни дождя. То есть никакой осенней слякоти. Прямо благодать. На набережной — так вообще, и ещё вечер такой удачный вышел: небо там красивое и как-то в целом, приятно так. Получилось несколько неплохих кадров. Ну, неплохих, конечно, с моей любительской точки зрения, то есть не в смысле композиции там, или игры теней, а просто, день каким-то таким вот запомится.

Это по дороге к набережной щёлкнул.

Гостиница «Обь», ныне River Park Hotel, блин.

Щёлкнул четыре раза, подкручивая колёсико экспозиции, с рук, потом слепил, вышлое такое, как это называется, псевдо-HDR.

Настя не сердитая, Настя грустная.

Покрутился на месте, слепил в подобие панорамы всего этого дела.

Вдруг над головами низко пролетел самолёт. Прямо как-то совсем низко. И гляжу — будто бы не пассажирский даже. И точно: это то, что во многих игрушках назвается AWACS, по-нашему это ДРЛОиУ. Самолёт-радар. У него такая круглая штука сверху. Жаль, нет ружья телеобъектива!

Из-за практически полного отсутствия осадков по области в течение всего месяца Обь обмелела. Редкостная картина, я прямо и не помню, чтобы когда-то видел такие здоровенные отмели. На отмелях во всю бродяжничал народ.

А потом похолодало, щёлкнул напоследок и мы пошли в Мегас за булочками с сыром.

Сейчас уже дожди за окном, кончилась сухая пора. Ждём снега.

Галопанорама

Anton Firtich — Cold

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Зимний HDR

Без пяти минут весна

Хорошая была зима.

Закатное гало

Ещё один образчик любимого мною явления природы.

Только что сфотал из окна с работы, на мобильник:

Зимняя радуга

Видел сегодня солнечное гало. Красивая вещь, хотя в наших сибирях нередкая. Как ударит мороз внезапно, да солнце выглянет вовсю одновременно с ним. Влажный воздух от резкого понижения температуры превращается во взвесь множества мельчайших льдинок. Вот оно и получается такое.

Заснял на нокию:

Но это не полное гало, у полного отражение солнца ещё и вверху присутствует.

Затмение

В половине шестого мы с товарищем уже шли в сторону набережной. Солнце было закрыто наполовину, хотя визуально это никак не ощущалось. До набережной не дошли, встали на уютной остановке на перекрёстке Гурьевской и Зыряновской, где открывался вид на открытое небо, перечерченное волосинками трамвайных проводов. Тут и решили наблюдать, сюда же подошли ещё несколько любопытствующих граждан.

Наблюдали через лысый сидюк плюс засвеченную плёнку.

Солнце было к тому времени закрыто уже болеее, чем на две трети, и тени листвы деревьев на асфальте превратились во множество маленьких серпиков.

Немного потускнело. Не потемнело — потускнело. Как будто глаза стали хуже видеть — именно такое необычное чувство. Не такое, как если бы солнце закрывало облако. А именно обычный солнечный день, но как будто у тебя ухудшилось зрение или как будто смотрел долго на что-то яркое, и тёмная пелена заслонила глаза.

Наконец потемнело совсем. Куда-то ехали машины, обыденно включив фары, как будто затмение случается каждый день, а не раз в шестьдесят лет. Пара автомобилистов остановились у обочины, и вышли понаблюдать. Остальные ехали. Похолодало. Настала зловещая тусклость.

Тусклость эта и правда вселяет некоторую панику, некоторое нездоровое ощущение себя. Потому что так не бывает, чтобы улица освещалась именно так. Увы, фотография этого передать не может.

И тут внезапно наступила тьма, какая бывает, когда солнце давно село и начали появляться звёзды, хотя на горизонте ещё немного светло. Солнце блестнуло ярким лучиком у диска луны и потухло, оставив вместо себя тонкий белый неровный контур.

С набережной раздался гул восторженных воплей.

Ночь, возглавляемая маленьким светлым колечком, по яркости немногим больше луны, длилась совсем недолго.

И снова вспыхнул свет.

John Murphy — The Surface Of The Sun

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Sunshine

Я не буду писать «Пекло».

«Пекло» — это крайне грубый вариант названия, хотя ёмкий и лаконичный. Вернее было бы перевести название фильма как «Светило». Или даже совсем неуклюжее «Солнцесияние» — но эпичность и сказочность этого варианта вполне соответствовала бы духу фильма.

Как водится со стоящими вещами, фильм с первого просмотра мне не понравился. Но проходили недели, месяцы — и что-то зрело внутри, пробуждались частицы воспоминаний об этой картине — и захотелось пересмотреть. Я не пожалел.

Фильм отличный. Но я до сих пор затрудняюсь сказать, чем же этот фильм зацепил? Он совершенно ни о чём, в нём не угадывается никакой морали или явного вывода, который можно было бы озвучить словами… Фильм цепляет какой-то эмоцией, каким-то очень точно переданным ощущением. Очень странно, но несмотря на кучу технических нелепостей, просто какую-то рекордную кучу — фильм выглядит очень правдоподобным. Как будто там раскрывается какая-то правда, ранее неизвестная, но очень важная.

Может быть это несоответствие и заставляет меня возмущённо пройтись по нелепостям картины.

Ну, превое, это конечно вообще сама идея зажечь Солнце заново взрывом бомбы, пусть даже и величиной с Манхэттэн. Где Манхэттэн и где Солнце? Площадь Манхэттэна — 52 км2 (примерно 5×107 м2), площадь поверхности Солнца — 6×1018 м2, то есть в сто миллиардов раз больше. Не знаю, какую тут термоядерную реакцию можно запустить. Ну, я конечно тут как-то криво считаю, на самом деле хорошо бы прикинуть массу «астробомбы» и сравнить с массой Солнца. Было бы корректнее. А ещё лучше — сравнить энергию взрыва. Но почём мне знать, какой массы астробомба? Можно было бы и прикинуть мощность взрыва, а получается уже нечто довольно вменяемое: энергия Солнца, выделяемая за секунду — 1027 Дж, а энергия взрыва 1 кг тротила — 4,6×106 Дж. Это одного килограмма. А тут целый остров, и явно чего-то помощнее тротила. Нехилиый взрывчик-то мог бы быть, даже по солнечным меркам.Да и вообще, чего это Солнце вдруг гаснет? Это чистой воды фикция. Если бы оно вдруг начало гаснуть вот прямо щас, а не через 4-5 миллиардов лет, как предсказывается, то оно бы раздулось до красного гиганта, а его внешние слои поглотили бы орбиту Земли. Так что на Земле было бы отнюдь не холодно, а очень даже так себе жарко. Как минимум, испарилась бы вся вода.

Второе — это откуда у них гравитация? Что-то не раскрыта тема создания искусственной гравитации методом вращения и всё такое. По-моему, у них там кроме антенн ничего не вращается. Или их, пожалуй, притягивает Солнце? Может быть, ведь мы видим финальную часть их путешествия, когда они уже вблизи светила. Однако, гравитация Солнца у поверхности — в 28 раз выше земной. Их бы раскатало по палубе. А какими силами «Икар-1» висит перед Солнцем? Почему не падает? Да и ладно там падает, даже если бы он, скажем, спереди из всех сил движков тормозил, его бы, наверное, одной приливной силой порвало бы. Или вот, про тот же «Икар-1»: там рубка наблюдения, которая, как сказано, безо всякой защиты, а темно там на момент появления экипажа второго «Икара» только потому, что щит их корабля даёт тень. Ну да, а все семь лет туда дуло от Солнца на полную катушку. И никакого пожарчика. А вот стоило отражённому солнечному лучу жахнуть по теплице «Икара-2», как она сразу вся выгорела к чёртовой бабушке.

Ну и конечно совершенно случайное совпадение, что «Икар-1» оказался ровно с той же стороны Солнца, куда подлетал и «Икар-2».

Дальше, вот они выходят в космос без скафандра. 20 метров пролёта без скафандра. Ботаничка с серьёзным лицом предупреждает: там холодно, минус 273 по Цельсию! Ну ладно, во-первых, что такое 20 метров? За какое время они пересекаются? Пешком? Это могут быть считанные секунды. Ну, и эти -273 градуса… Есть такая типа омолаживающая процедура, человека засовывают в бочку с температурой воздуха минус 190 что ли, или около того, и он там сидит, по-моему, пять минут. Вылазит — бодренький. Ничего не замерзает, ничего не отваливается. Это в воздухе. А там — вакуум, теплу не через что уходить. Тепло останется в теле, и ни разу оно не замёрзнет. А у них радист инеем покрывается, в вакууме. В худшем случае он задохнётся, на это надо несколько минут, но вообще можно было бы поймать и попробовать откачать. Короче, путешествие без скафандра на 20 метров из шлюза в шлюз на силе сжатого воздуха видится мне не более гибельным, чем прыжок с парашютом.

Но прелесть картины не в этих ляпах на грани фола. Прелесть в том загадочном, что так и не раскрывается явно, но наполняет чувствами. Смысловая нагрузка — в середине, в истеричном вопрошении Сёрла: что ты видишь? Картина сурова, космонавты — жёсткие парни — и суровая красота Светила. Крайность условий подчёркивает непонятную красоту, словно выдавливает из себя, как тюбик пасту. Холодность рассудка — и человечность, вот что играет в фильме. Космическая тюрьма, и выход из неё — в пылающие объятия Солнца; и для одних оно — жестокий бог, а для других — ласковое сияние.

John Murphy — What Do You See? (Sunshine OST)

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Ветры лестниц

Осень, говорят, время поэтов.

Ну, я не знаю, я не поэт.

Но что-то такое наступило, очень контрастное. Почему ближе к осени светотени контрастов так ярки?

Реки мостов в голубой дали.

Знаки машин поблёскивают зайчиками.

Время дождей набегает тучами, и отбегает, а потом снова всё светит.

Днями детства, помнится, всё так же было: яркое и тусклое, мир светов и теней.

Из окон стекла — видны реки и сиротеют баржи волн.

Ветры лестниц гуляют, хлопая дверными проёмами.

Это август.

Играет: Tequilajazzz — Ветры лестниц

Дождь за окном

Через три дня придёт Весна, но уже сейчас чувствую, как кончики её лёгких волос щекочут мне ноздри.

Будет март — я готов щурить глаза под ярким солнцем, подозрительно обходить особо крупные сосульки и быть слегка присыпанным снегом, сбрасываемым с крыш. Я готов к тому, что в доме весна ознаменуется особым, ни с чем не сравнимым запахом, благодаря стараниям моего замечательного и горячо любимого рыжего мартовского кота. Я почти привык, и нынешней весной, уверен — запах этот станет не менее привлекательным для меня, чем для его белошёрстной подружки, живущей тремя этажами ниже — той самой, что всегда.

Потом будет апрель — я готов прыгать через раскинувшиеся ручьи, радоваться вместе с весёлой детворой, пускающей пенопластовые кораблики в дальние плавания — сквозь ручейки и каналы, по реке-Оби к далёкому Северному Ледовитому. Я готов, чертыхаясь, по ночам проваливаться в лужи и ловить за шиворот капельки с карнизов — всё те же самые.

Настанет май — и я готов снова ходить босиком, и пусть себе думают, что хотят, эки герои, шесть миллиардов двуногих. Прорежут ясную небесную ткань белые хвосты высоких самолётов, заиграют во дворах тесные компании с гитарами — ночами напролёт готов слушать через открытые окна их нестройные голоса. Проводят тёмными ночами галогенные лампы, развернётся на набережной очередной рок-фестиваль, приедут те же любимые артисты и выйдет ди-джей с легко узнаваемым голосом — тот самый.

Я готов протянуть тебе руку ночью на первое — как обычно, только приходи, солнечная подружка, только не забудь, с левого берега — в открытую, как всегда, балконную дверь. И будем вечерять: и ты — всё та же, и я — тот самый…

…Только бы снова услышать дождь за окном.

Scooter — Forever (Keep Me Running)