Архив метки: солнце

Сухой октябрь

Когда же это?.. А, 30 октября, ближе к вечеру уже, сходили на набережную, с фотоаппаратом. Надо сказать, октябрь у нас весь такой хороший в Новосибе получился: сухо, и относительно тепло, ни снега, ни дождя. То есть никакой осенней слякоти. Прямо благодать. На набережной — так вообще, и ещё вечер такой удачный вышел: небо там красивое и как-то в целом, приятно так. Получилось несколько неплохих кадров. Ну, неплохих, конечно, с моей любительской точки зрения, то есть не в смысле композиции там, или игры теней, а просто, день каким-то таким вот запомится.

Это по дороге к набережной щёлкнул.

Гостиница «Обь», ныне River Park Hotel, блин.

Щёлкнул четыре раза, подкручивая колёсико экспозиции, с рук, потом слепил, вышлое такое, как это называется, псевдо-HDR.

Настя не сердитая, Настя грустная.

Покрутился на месте, слепил в подобие панорамы всего этого дела.

Вдруг над головами низко пролетел самолёт. Прямо как-то совсем низко. И гляжу — будто бы не пассажирский даже. И точно: это то, что во многих игрушках назвается AWACS, по-нашему это ДРЛОиУ. Самолёт-радар. У него такая круглая штука сверху. Жаль, нет ружья телеобъектива!

Из-за практически полного отсутствия осадков по области в течение всего месяца Обь обмелела. Редкостная картина, я прямо и не помню, чтобы когда-то видел такие здоровенные отмели. На отмелях во всю бродяжничал народ.

А потом похолодало, щёлкнул напоследок и мы пошли в Мегас за булочками с сыром.

Сейчас уже дожди за окном, кончилась сухая пора. Ждём снега.

Галопанорама

Anton Firtich — Cold

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Зимняя радуга

Видел сегодня солнечное гало. Красивая вещь, хотя в наших сибирях нередкая. Как ударит мороз внезапно, да солнце выглянет вовсю одновременно с ним. Влажный воздух от резкого понижения температуры превращается во взвесь множества мельчайших льдинок. Вот оно и получается такое.

Заснял на нокию:

Но это не полное гало, у полного отражение солнца ещё и вверху присутствует.

Затмение

В половине шестого мы с товарищем уже шли в сторону набережной. Солнце было закрыто наполовину, хотя визуально это никак не ощущалось. До набережной не дошли, встали на уютной остановке на перекрёстке Гурьевской и Зыряновской, где открывался вид на открытое небо, перечерченное волосинками трамвайных проводов. Тут и решили наблюдать, сюда же подошли ещё несколько любопытствующих граждан.

Наблюдали через лысый сидюк плюс засвеченную плёнку.

Солнце было к тому времени закрыто уже болеее, чем на две трети, и тени листвы деревьев на асфальте превратились во множество маленьких серпиков.

Немного потускнело. Не потемнело — потускнело. Как будто глаза стали хуже видеть — именно такое необычное чувство. Не такое, как если бы солнце закрывало облако. А именно обычный солнечный день, но как будто у тебя ухудшилось зрение или как будто смотрел долго на что-то яркое, и тёмная пелена заслонила глаза.

Наконец потемнело совсем. Куда-то ехали машины, обыденно включив фары, как будто затмение случается каждый день, а не раз в шестьдесят лет. Пара автомобилистов остановились у обочины, и вышли понаблюдать. Остальные ехали. Похолодало. Настала зловещая тусклость.

Тусклость эта и правда вселяет некоторую панику, некоторое нездоровое ощущение себя. Потому что так не бывает, чтобы улица освещалась именно так. Увы, фотография этого передать не может.

И тут внезапно наступила тьма, какая бывает, когда солнце давно село и начали появляться звёзды, хотя на горизонте ещё немного светло. Солнце блестнуло ярким лучиком у диска луны и потухло, оставив вместо себя тонкий белый неровный контур.

С набережной раздался гул восторженных воплей.

Ночь, возглавляемая маленьким светлым колечком, по яркости немногим больше луны, длилась совсем недолго.

И снова вспыхнул свет.

John Murphy — The Surface Of The Sun

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Sunshine

Я не буду писать «Пекло».

«Пекло» — это крайне грубый вариант названия, хотя ёмкий и лаконичный. Вернее было бы перевести название фильма как «Светило». Или даже совсем неуклюжее «Солнцесияние» — но эпичность и сказочность этого варианта вполне соответствовала бы духу фильма.

Как водится со стоящими вещами, фильм с первого просмотра мне не понравился. Но проходили недели, месяцы — и что-то зрело внутри, пробуждались частицы воспоминаний об этой картине — и захотелось пересмотреть. Я не пожалел.

Фильм отличный. Но я до сих пор затрудняюсь сказать, чем же этот фильм зацепил? Он совершенно ни о чём, в нём не угадывается никакой морали или явного вывода, который можно было бы озвучить словами… Фильм цепляет какой-то эмоцией, каким-то очень точно переданным ощущением. Очень странно, но несмотря на кучу технических нелепостей, просто какую-то рекордную кучу — фильм выглядит очень правдоподобным. Как будто там раскрывается какая-то правда, ранее неизвестная, но очень важная.

Может быть это несоответствие и заставляет меня возмущённо пройтись по нелепостям картины.

Ну, превое, это конечно вообще сама идея зажечь Солнце заново взрывом бомбы, пусть даже и величиной с Манхэттэн. Где Манхэттэн и где Солнце? Площадь Манхэттэна — 52 км2 (примерно 5×107 м2), площадь поверхности Солнца — 6×1018 м2, то есть в сто миллиардов раз больше. Не знаю, какую тут термоядерную реакцию можно запустить. Ну, я конечно тут как-то криво считаю, на самом деле хорошо бы прикинуть массу «астробомбы» и сравнить с массой Солнца. Было бы корректнее. А ещё лучше — сравнить энергию взрыва. Но почём мне знать, какой массы астробомба? Можно было бы и прикинуть мощность взрыва, а получается уже нечто довольно вменяемое: энергия Солнца, выделяемая за секунду — 1027 Дж, а энергия взрыва 1 кг тротила — 4,6×106 Дж. Это одного килограмма. А тут целый остров, и явно чего-то помощнее тротила. Нехилиый взрывчик-то мог бы быть, даже по солнечным меркам.Да и вообще, чего это Солнце вдруг гаснет? Это чистой воды фикция. Если бы оно вдруг начало гаснуть вот прямо щас, а не через 4-5 миллиардов лет, как предсказывается, то оно бы раздулось до красного гиганта, а его внешние слои поглотили бы орбиту Земли. Так что на Земле было бы отнюдь не холодно, а очень даже так себе жарко. Как минимум, испарилась бы вся вода.

Второе — это откуда у них гравитация? Что-то не раскрыта тема создания искусственной гравитации методом вращения и всё такое. По-моему, у них там кроме антенн ничего не вращается. Или их, пожалуй, притягивает Солнце? Может быть, ведь мы видим финальную часть их путешествия, когда они уже вблизи светила. Однако, гравитация Солнца у поверхности — в 28 раз выше земной. Их бы раскатало по палубе. А какими силами «Икар-1» висит перед Солнцем? Почему не падает? Да и ладно там падает, даже если бы он, скажем, спереди из всех сил движков тормозил, его бы, наверное, одной приливной силой порвало бы. Или вот, про тот же «Икар-1»: там рубка наблюдения, которая, как сказано, безо всякой защиты, а темно там на момент появления экипажа второго «Икара» только потому, что щит их корабля даёт тень. Ну да, а все семь лет туда дуло от Солнца на полную катушку. И никакого пожарчика. А вот стоило отражённому солнечному лучу жахнуть по теплице «Икара-2», как она сразу вся выгорела к чёртовой бабушке.

Ну и конечно совершенно случайное совпадение, что «Икар-1» оказался ровно с той же стороны Солнца, куда подлетал и «Икар-2».

Дальше, вот они выходят в космос без скафандра. 20 метров пролёта без скафандра. Ботаничка с серьёзным лицом предупреждает: там холодно, минус 273 по Цельсию! Ну ладно, во-первых, что такое 20 метров? За какое время они пересекаются? Пешком? Это могут быть считанные секунды. Ну, и эти -273 градуса… Есть такая типа омолаживающая процедура, человека засовывают в бочку с температурой воздуха минус 190 что ли, или около того, и он там сидит, по-моему, пять минут. Вылазит — бодренький. Ничего не замерзает, ничего не отваливается. Это в воздухе. А там — вакуум, теплу не через что уходить. Тепло останется в теле, и ни разу оно не замёрзнет. А у них радист инеем покрывается, в вакууме. В худшем случае он задохнётся, на это надо несколько минут, но вообще можно было бы поймать и попробовать откачать. Короче, путешествие без скафандра на 20 метров из шлюза в шлюз на силе сжатого воздуха видится мне не более гибельным, чем прыжок с парашютом.

Но прелесть картины не в этих ляпах на грани фола. Прелесть в том загадочном, что так и не раскрывается явно, но наполняет чувствами. Смысловая нагрузка — в середине, в истеричном вопрошении Сёрла: что ты видишь? Картина сурова, космонавты — жёсткие парни — и суровая красота Светила. Крайность условий подчёркивает непонятную красоту, словно выдавливает из себя, как тюбик пасту. Холодность рассудка — и человечность, вот что играет в фильме. Космическая тюрьма, и выход из неё — в пылающие объятия Солнца; и для одних оно — жестокий бог, а для других — ласковое сияние.

John Murphy — What Do You See? (Sunshine OST)

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Ветры лестниц

Осень, говорят, время поэтов.

Ну, я не знаю, я не поэт.

Но что-то такое наступило, очень контрастное. Почему ближе к осени светотени контрастов так ярки?

Реки мостов в голубой дали.

Знаки машин поблёскивают зайчиками.

Время дождей набегает тучами, и отбегает, а потом снова всё светит.

Днями детства, помнится, всё так же было: яркое и тусклое, мир светов и теней.

Из окон стекла — видны реки и сиротеют баржи волн.

Ветры лестниц гуляют, хлопая дверными проёмами.

Это август.

Играет: Tequilajazzz — Ветры лестниц

Дождь за окном

Через три дня придёт Весна, но уже сейчас чувствую, как кончики её лёгких волос щекочут мне ноздри.

Будет март — я готов щурить глаза под ярким солнцем, подозрительно обходить особо крупные сосульки и быть слегка присыпанным снегом, сбрасываемым с крыш. Я готов к тому, что в доме весна ознаменуется особым, ни с чем не сравнимым запахом, благодаря стараниям моего замечательного и горячо любимого рыжего мартовского кота. Я почти привык, и нынешней весной, уверен — запах этот станет не менее привлекательным для меня, чем для его белошёрстной подружки, живущей тремя этажами ниже — той самой, что всегда.

Потом будет апрель — я готов прыгать через раскинувшиеся ручьи, радоваться вместе с весёлой детворой, пускающей пенопластовые кораблики в дальние плавания — сквозь ручейки и каналы, по реке-Оби к далёкому Северному Ледовитому. Я готов, чертыхаясь, по ночам проваливаться в лужи и ловить за шиворот капельки с карнизов — всё те же самые.

Настанет май — и я готов снова ходить босиком, и пусть себе думают, что хотят, эки герои, шесть миллиардов двуногих. Прорежут ясную небесную ткань белые хвосты высоких самолётов, заиграют во дворах тесные компании с гитарами — ночами напролёт готов слушать через открытые окна их нестройные голоса. Проводят тёмными ночами галогенные лампы, развернётся на набережной очередной рок-фестиваль, приедут те же любимые артисты и выйдет ди-джей с легко узнаваемым голосом — тот самый.

Я готов протянуть тебе руку ночью на первое — как обычно, только приходи, солнечная подружка, только не забудь, с левого берега — в открытую, как всегда, балконную дверь. И будем вечерять: и ты — всё та же, и я — тот самый…

…Только бы снова услышать дождь за окном.

Scooter — Forever (Keep Me Running)