Архив метки: снег

Галопанорама

Anton Firtich — Cold

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Укрощая змей

я бы мог уйти — я это пил:
сволочью на блюде и богом на бумаге был
пеплы и алмазы хоронил
над вонючей пепельницей выл

Белыми хлопьями кружит снег в конце бессонной ночи…

Боже мой, как я ненавижу всех женщин, только ты это знаешь.

И тех шлюшек, которые отдавались безо всякого стыда, и тех циничных шлюшек, которые могли в самый последний момент со смехом сказать «нет».

И час пришёл: за всех них, за всю боль последних десяти лет может ответить одна. О, как же сладостно было бы сказать, что я не принимаю эту игру, унизительную и жестокую; как гвозди, вбивать слово за словом — «гордо и богохульно» — и кто она есть, и куда ей следует в таком случае идти… А после вскрыть вены.

Наверное, было бы правильно так, потому что настал конец моей никчёмной жизни, и явилась она, ужасная и прекрасная — богиня Немезида.

Но этого не будет. Не вижу вины в этом прекрасном и невинном существе, и прощаю её, потому что не ведает, что творит.

Если бы это был подвиг, великий подвиг Чёрного Рыцаря, равных которому он не совершал в жизни, подвиг, который никто не поймёт и не оценит, который сделает он втайне, стиснув зубы — но это не подвиг.

Или же это наказание мне, наказание справедливое, за всё то, что делал я в течение жизни, наказание, которого ждал, но не знал, что оно будет таким изощрённым и невыносимым — но это не наказание.

Но это битва с демоном, долгожданная и последняя.

Гори, гори огнём, лукавый змей!

Пришёл твой час.

…А после нас пустят в рай, мы войдём туда вместе — но это уже совсем другая история…

яблоко проспорило ножу
подними мне веки, я на это дело погляжу
расскажи об этом своему пажу
белому калению, миллениуму-миражу

но, бросая в воду пару орхидей
не забывай мою природу жить без батарей
купи мою свободу, яда в кофе мне налей
лей, яда не жалей, яда не жалей

укрощая змей…

я войду
в серебро живых колец
в поводу с вереницею сердец
как беглец
этих людных площадей
утону
в полумраке алтарей…

укрощая змей

Tequilajazzz — Укрощая змей

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Первый снег

Позади первые дни нового года, слитые в одну молочную пелену. Впереди — ничего, просто обычный год. Впереди — всякие дела, за которые ох как неохота браться. Праздник красен ожиданием, но он вял, короток, неясен. Быстротечен.

Три дня больших минусовых температур, облако мороза, покрытые коркой льда окна. Скоро будут другие. Потерянная лошадка где-то там, в тумане. Она уехала, её нет, она не помнит. Что когда-то было всё по-другому. Я не уверен, хочу ли я снова, но чего же тогда ещё хотеть?

Мне хотелось бы жить красотой, а живу людьми. Мне тоскливо, я совершенно не могу один. Легко уходят друзья, может быть, скоро появятся новые.

Может быть, именно сейчас стоит начать новую жизнь. Я ведь теперь знаю, как правильно жить, и даже кое в чём умею. Жизнь — вечная школа, школа отношений между людьми. Умные люди говорят, что величайшая красота в мире — красота человеческих отношений.

Я не хотел уметь, теперь же хочу — да не умею, но учиться этому интересно. Первоклашка на третий день учёбы, поняв неизбежность её, начинает любить учиться.

Снова писал музыку. За один вечер и одно утро. Было ради чего. Может, надо перестать кряхтеть, когда завязываешь шнурки, размяться по утрам вопреки протестующему организму, перестать считать себя больным стариком. Это неправильно, что поутру болят почки, это неправильно, когда у тебя днём и ночью, летом и зимою, в холод и жару течёт из носа. Я молодой, я не могу в это поверить, но я молодой!

Впереди ещё день рождения, два месяца зимы и весна.

Может, я когда-нибудь стану таким, как она хотела: я смогу и захочу повести её хрупкое существо по водам жизни, я буду жить уверенно, пойду — и не оступлюсь, и стану примером ей и прочим детям.

Как совместить и то и это? Оно совместится. Она не вспомнит обо мне, не вернётся никогда, и никогда не станет прежней, она останется жить моим аленьким цветочком — даже тогда, когда другая незаметно займёт её место.

Элвин — Первый снег

Дождь за окном

Через три дня придёт Весна, но уже сейчас чувствую, как кончики её лёгких волос щекочут мне ноздри.

Будет март — я готов щурить глаза под ярким солнцем, подозрительно обходить особо крупные сосульки и быть слегка присыпанным снегом, сбрасываемым с крыш. Я готов к тому, что в доме весна ознаменуется особым, ни с чем не сравнимым запахом, благодаря стараниям моего замечательного и горячо любимого рыжего мартовского кота. Я почти привык, и нынешней весной, уверен — запах этот станет не менее привлекательным для меня, чем для его белошёрстной подружки, живущей тремя этажами ниже — той самой, что всегда.

Потом будет апрель — я готов прыгать через раскинувшиеся ручьи, радоваться вместе с весёлой детворой, пускающей пенопластовые кораблики в дальние плавания — сквозь ручейки и каналы, по реке-Оби к далёкому Северному Ледовитому. Я готов, чертыхаясь, по ночам проваливаться в лужи и ловить за шиворот капельки с карнизов — всё те же самые.

Настанет май — и я готов снова ходить босиком, и пусть себе думают, что хотят, эки герои, шесть миллиардов двуногих. Прорежут ясную небесную ткань белые хвосты высоких самолётов, заиграют во дворах тесные компании с гитарами — ночами напролёт готов слушать через открытые окна их нестройные голоса. Проводят тёмными ночами галогенные лампы, развернётся на набережной очередной рок-фестиваль, приедут те же любимые артисты и выйдет ди-джей с легко узнаваемым голосом — тот самый.

Я готов протянуть тебе руку ночью на первое — как обычно, только приходи, солнечная подружка, только не забудь, с левого берега — в открытую, как всегда, балконную дверь. И будем вечерять: и ты — всё та же, и я — тот самый…

…Только бы снова услышать дождь за окном.

Scooter — Forever (Keep Me Running)

Красивые люди

Мой предновогодний троллейбус через центр.

Мой предновогодний троллейбус радостно влетает в пробку на центральной. Примерзаю носом к окну. Меж ярких витрин, обложенных разноцветным льдом, между столбов и лавочек, между больших и снежных — толпы.

В переплетеньях важных улиц.

Потоки вдоль. Потоки поперёк.

Много-много-много-много-много красивых людей.

Скользят безразличными глазами. Несут тяжёлые. Кто-то налегке. Высокие сильные мужчины в зелёных куртках ведут под руку маленьких худеньких блондинок в дублёнках.

Они смотрят на меня с рекламных.

Они стреляют в меня антеннами сотовых.

Они окружили меня подлым заговором.

Крепче сжимаю аквариум с живой водой. Засопливленными перчаткми. В дырявой вязаной с лохматым помпоничком. Прижимаю к чёрному толстому тёплому китайскому. На коленях пепльных протёртых американских штанов.

Не отдам. Не отдам…

В дутые окна троллейбуса стучат кулаками. Сейчас перевернёмся. Отнимут.

В подворотни главных улиц.

Потоки справа. Потоки слева.

Много-много-много-много-много красивых людей.

И если я не доберусь.

И если я продам аквариум пустой наполовину по сходной цене беззубому старику с золотыми коронками. То на деньги эти, то на эти деньги я красиво оденусь, куплю красивую походку, большой рост и карие глаза, и самую-самую модную девчонку под руку.

По самой главной улице города.

Надену дутую красную EarthGear. На ноги серую ртуть Nike. Побреюсь с пеной Gillette. Провоняю персперантом от Fa. Задохнусь в изделии LifeStyles. Закину пару Spearmint, чтобы заглушить вонь разложения изнутри. Волосы обесцвечу. На глаза напялю с оранжевыми стёклами, чтобы не видеть их больше — не видеть и быть одним из них.

Мочалки — в пене. Кенты отдыхают.

В грязных подворотнях чистых улиц.

В движении прямо и наискосок.

Потонуть в потоках в одном направлении.

Где идут много-много-много-много-много красивых людей.

Но я скорее разобью, чем продам. Скорее донесу, чем уроню.

Я спешу. Спешу сказать тебе привет. Половину выпил — половину тебе. Всё по-честному. Я и не смогу по-другому.

Если выпьешь — станешь как я.

Мы будем ужасными, уродливыми, кривозубыми и прыщавыми.

Неприятными и ненавистными.

И трястись нам в автобусах, в обшарпанных троллейбусах, в сонных трамваях, пешком вдоль пыльных дорог. Раствориться троянским червём среди слепых. И быть зрячими без цветных очков. Там…

Где улицы в красном свете.

Где толпы повторяющих одни и те же фразы. Прямо и задом наперёд.

Где отражения в ледяных витринах спешат навстречу огромному зелёному лесному растению, вырванному с корнем в жертву красивым числам календаря.

Где много, слишком много неисправимо красивых людей.