Всё как у людей

— Кто же ходит за мёдом с воздушными шариками?
— Я хожу.

Почему я живу так трудно, а другие просто?

Вернее, не так, конечно…

Почему у меня такие непохожие трудности?

Мне совершенно неблизки, хотя и в общем понятны, трудности других людей. Я мало сталкиваюсь с теми глобальными проблемами, с которыми сталкиваются другие. Отчасти, из-за того, что у меня совершенно своеобразные стремления, похожие на стремления других людей лишь в общем виде, но не вектором. Отчасти, потому что вот.

Почему я живу так по-другому, и хотел бы, а не получается жить как все?

Может, я горд?

О, да, я конечно горд. Без вопросов. Но не настолько, чтобы планомерно бить себя молотком по пальцам и убеждать окружающих, что это мой передовой метод забивания гвоздей.

У меня с самого детства стойкое ощущение своей необычности и, чего уж там таить, богоизбранности. В таком самом прямом, непосредственном смысле: то есть Бог для чего-то меня выбрал. Интересно бы знать… мдя. И вот теперь, в последние несколько лет, у меня ощущение, что я как будто специально отклонился от своей необычной миссии немножко в сторону — поучиться, как быть обычным человеком.

Нет, в самом деле, это стало моей навязчивой идеей на протяжении последних лет — попытаться стать обычным. Понять, как это: жить как все. То есть ну ведь не может быть, чтобы все жили глупо, а я тут один такой умный. Даже не в этом дело: а почему мне собственно вообще не наплевать, как там кто живёт? Почему мне вообще это интересно: попробовать, как все. И не просто вот попробовать из любопытства, нет, меня совесть мучает, такая простая человеческая совесть, ну как же это я живу, а другим от этого плохо? Будет ли другим хорошо, если я буду жить как все и насколько будет другим от этого хорошо?

Надо по справедливости заметить, что моя забота о людях двояковыпуклая. С одной стороны, мне невыносимо думать, что я своей жизнедеятельностью омрачаю чьё-то существование; точно так же мне совершенно непонятно, каково может быть предназначение скромных плодов моей жизни, как не людям. Я не могу делать что-то просто так, то, что никто не увидит и не одобрит. Мне понятна заповедь молиться в уединении, как раз интимное я не могу вынести на люди, да и не хочу; но всё, что чуть реальнее интимного — то я, напротив, стремлюсь принести к общественному одобрению. Пусть хоть один человек, но скажет по поводу любого моего дела, даже самого незначительного: да, ты, Элвин, это сделал правильно и хорошо. Тогда дело сделано не зря. Соответственно, дело, получившее критики значительно больше, чем одобрения — оно никчёмное, и никакое внутреннее чувство правильности тут не поможет. Что уж говорить о тех делах, которые вообще никем не замечены — они вообще не считаются мною завершёнными. Завершённое дело — это дело публичное, увиденное хотя бы одним человеком и получившее оценку хотя бы в выраженни лица, хотя бы в том, что он понял, какую именно пользу он лично от элвиновского деяния получил.

Но это одна сторона выпуклости. С другой же стороны, я совершенно невыносим в непосредственном общении, невыносим настолько, что мне самому от себя тошно. Что уж говорить о несчастных близких и родных Элвину людях. На каждое слово Элвин выскажет в ответ десять, никого не оставит неосчастливленным своей критикой, а если что-то идёт очень не по-элвиновски, то Элвин либо удаляется из мест, где всё не по-его, либо переделывает это место под себя — в любом случае, комментарии будут жёсткими и, что самое обидное, обобщающими. Оно и понятно: Элвин же богоизбранный, соответственно, устами его говорит сам Бог, никак не меньше.

Вот пишу, и самому радостно и лестно, что я такой, и ситуации даже вспоминаю с удовольствием. А уж как представлю тебя, читатель, и как ты всё это читаешь — так и вовсе день не кажется прошедшим напрасно.

Так вот, у меня такое ощущение, что ради окультуривания второй части выпуклости, первая её часть и заставила меня немного отклониться от курса своеобразности. Потому что, пожалуй, любить людей конкретно, любить их настолько, чтобы смирять свои святые порывы ради них — это совершенно неотъемлимая часть жизни для людей вообще, как я и живу и как иначе не умею.

Однако ж, у ситуации намечается и другой любопытный выход. Может быть, вообще впуклиться в обе стороны? Чёрт с ними, с людьми вообще. То есть вместо того, чтобы учиться любить людей — лучше просто научиться жить без них? Ведь мне бы этого хотелось. Это мощная грань свободы: избавиться от этой громоздкой привязанности, подгонки своего труда под человека. Этой погони за похвалой в ущерб продукту…

И вот что, я ведь редко остаюсь с самим собой. Я перестал себя слышать и разговаривать с собой. Как узнать меру своей жизни, если остался только хор чужих голосов в голове — а того единственного не слышно?

Бываю часто и в тишине, и в уединении, но суета в голове, шумы и голоса мешают встрече с самим собою. Мне кажется, что какая-то хитрая моя часть упорно работает над тем, чтобы я просто жил, и ни в коем случае не разговаривал с собой.

Я думаю, что каким бы путём не идти: к общечеловеческим ценностям или к своим собственным — в любом разе мне нужен Отпуск. С большой буквы. Что-то, что встряхнуло бы меня, нечто необычное и резкое.

Вот над этим надо подумать, но так дальше нельзя, в этом самообмане, очень тонком и незаметном — но самом трудноизлечимом. Что-то надо делать…

Ждал, когда же оно, наконец, начнётся.

Ведь не может же пройти просто так.

И оно началось.

Первая ласточка: постучалась в аську тринадцатилетняя девочка (что уже мой личный рекорд!), и поинтересовалась, откуда у меня такой ник.

Я объяснил.

Она спросила, а не смотрел ли я фильму «Элвин и бурундуки».

Ну не объяснять же, что у меня этот ник ещё тогда был, когда режиссёр этой картины со сценаристом в песочнице каку друг другу за шиворот сыпали.

Кто следующий?

Ёлвин

У меня, как известно, везде одно имя. Это или ник Элвин или моё настоящее Иван Володкович. Однако бывает так, что регистрируешься в популярном месте — а там Элвин уже есть, а бывает, что и Elvin и даже всякие Elvin01 уже заняты. Так, например, с GMail’ом было. В этом смысле, настоящие имя-фамилия имеют свои приемущества: тут ты уникален. Если ты, конечно, не Иван Кузнецов.

Заметил за собой такое дело: как только узнаю о каком-то хоть сколько-нибудь потенциальном новичке в числе веб-сервисов, как сразу же забиваю там Элвина. Неизвестно ведь, а вдруг малоизвестный стартап, который тебе чем-то понравился, вдруг станет довольно популярен. Опа, а Элвин-то уже подсуетился, Элвин остаётся самим собой. Такое не раз уже было. Взять хотя бы elvin.moikrug.ru.

Но не пытайтесь зайти на elvin.ru. Увы! Кто-то меня опередил. Там сайт гражданина Ёлвина. Это не я.

Из грязи

Расскажу теперь, как это было.

Пожалуй, только отвращение от переполнения грязью могло подвинуть сердце чуть повыше. Можно ли приуменьшить в таком случае значение грязи? Не приуменьшить лишь бы Того, Кто смог вытащить меня из грязной лужи.

Три дня подряд ничего не ел почти, с утра — рвота. Организм перестал принимать грубые продукты — мясо, пиво. Но очистка организма от грязи — лишь внешнее, главной стала чистка сердца.

Не думай, будто мир Возвышенный далеко, за облаками. О нет! Он близко, прямо здесь, он внутри тебя. В самом твоём сердце. Самое тонкое, самая суть, покрытая слоями нечистот; стоит только счистить их — и ты услышишь голос сердца яснее. Голос единственного Источника, который сливает тебя с нитями миллиардов и миллиардов других сердец — таких далёких и таких близких при том.

Я не один сейчас. Мне в иные моменты даже неуютно говорить от своего лица — так я чувствую себя лишь вестником, тело моё и голос мой — лишь рука действующая от имени Многих. Не всегда ощущаю этот поток, но теперь чаще… Мы — мириады живых огоньков, искорок в атмосфере одного Пламени. Я не слышу и не вижу других, но чувствую их постоянное пристутсвие, дружеское плечо рядом.

Из грязи — в князи, князи Мышкины.

Слушай же, младший! Пусть кажусь тебе сечас далёким и безучастным — всё лишь от расстояния между нами. Но только вырвись из грязи, только взмахни крыльями в едином, могучем стремлении — и ты увидишь, что улыбаюсь тебе и протягиваю руки. Лишь поднимись над гниющим морем — и подхвачу тебя, не дам упасть, очищу крылья твои от тяжкой скверны. Долог путь к Высокой Обители, но братство сердец ждёт. Элвин здесь — лишь рука наша, рука тебе протянутая.

Так запомни.

Модель поведения

Вы будете смеяться, но меня опять уволили. Ну сколько можно, в самом деле, что за наглость? Четвёртую работу уже в этом году меняю.

Впрочем, принимая во внимание некоторые внутренние изменения в мировоззрении, перемена обстановки лишь к лучшему сейчас.

Чем я занимался? Как обычно — выкручивал крючки из чужих голов. Пожалуй, переборщил.

Вот интересно, шутки ради — не попробовать ли мне на следующей работе вести себя тихо-мирно, кротко и не высовываться? Сделать вид, будто крючки, за которые привыкли всех дёргать, у меня есть?

Придя на встречу с работодателем, отвести взгляд, застенчиво улыбнуться и сказать:
— Здравствуйте, я — Элвин, обыкновенный человек.

Саундтрек: Cornercut — Negate

Элвин

где дома на кронах
там мой мир
где цветы на склонах
там мой пир
где тропинка в гору
там мой пост
две звезды на небе
между ними мост
где у тёмной речки
спит любовь моя
там задувши свечку
задремлю и я