Silent

И я уже, ладно, согласен с тем, что своё дело надо делать тихо. Чёрт с ним, я даже не выдающийся из людей. Не гений, и не является каждое моё слово и каждый звук моей музыки божественным откровением человечеству. Вы понимаете, какое признание я сделал? Я всё ещё немножко верю, что я гений, но объективные факты, факты, друзья мои. По факту — так, не гений, если только не начну, как Агата Кристи, или там Эйнштейн, творить под мудрость лет. Да. А что прикажете делать с ощущениями?

Не праздный вопрос, интересно, как быть со своими ощущениями. Я готов успокоиться, не гордиться, и не превозносить себя — сидел бы, делал своё, сам для себя по-тихому — ведь не гордость в чистом виде мне мешает, а если и гордость — то в странных своих искривлениях. Вот не могу, не вижу смысла что-то делать, если этого точно никто не увидит, и если это не принесёт никому очевидной пользы.

Мысль подходит к банальному ужасу тридцатилетних: я ничего не могу на самом деле. А что я могу? Хочу мочь: музыку делать, тексты писать. А могу ли, получается ли интересно, красиво, да ещё и в масштабах, достаточных, чтобы почувствовать, что живёшь не зря? Нет, такого не заметно. Но я знаю, надо продолжать — в стол писать, делать что-то. Но, опять же, какое-то непонятное чувство мешает этому. Чувство, похожее на ощущение напрасной траты. Как если бы я сыпал долларами с крыши — хотя и то было бы полезно, ведь кто-нибудь бы их подобрал. Скорее так: жечь доллары. Вот что, как и писать в стол — бесполезно вообще. Ну или полезно так: я улучшаю себя, чтобы потом делать полезное другим. Вот это я могу понять умом. Может быть, я, как это называется, просто не верю в себя?

Или же делать то, что я и так могу, и что притом вполне полезно: допечатку, сайты делать, буклетики верстать, в компах копаться, выслушивать-угощать-чаем-и-добрым-словом? И ведь мне всё это не так уж неприятно, хотя и не чувствуется в этом высокого призвания. Ну и что? Ведь можно же делать! Живут же сварщики, буфетчицы, станкостроители — и прекрасны их профессии, нет, на самом деле, прекрасны. И моя профессия прекрасна, просто не хочу я её, и всё тут.

Странно, я так пишу, будто стою у камня, а за ним — две дороги. Но нет, я не пытаюсь выбирать, я делаю и то, и другое. Только хочу расставить ударение, избавиться от лишних сомнений, почувствовать какую-то почву под ногами и смысл.

А то живу радостно, хорошо мне, улбыаюсь, болтаю. В жизни всё налаживается, всё неплохо, и даже более, чем не плохо — но как будто не то, и на главные вопросы нет ответа. И писать есть о чём, а я всё молчу.