Про Мишу

Полтора года, как погиб Миша Панарин. И два дня, как я об этом узнал. Наверное, два дня — это мало, чтобы поверить. Вера — странная штука. Чего стоит вера? Миша Панарин доказал мне, что она может стоить больше жизни. Я давно с ним не общался, года три, с тех пор, в общем-то, как он уехал работать в Москву. А тут вдруг заскучал по нему совсем, позвонил общему знакомому, не даст ли контакт, и узнал. Теперь я знаю, что его нет, точно, стопроцентно и абсолютно — а поверить не могу.

Много ли раз я видел Мишку? Может быть, мы встречались с ним всего несколько раз. Ну ещё в компании общих знакомых. И ещё по телефону. Но он такой человек был для меня… Я наверное, не смогу объяснить, но если у вас были такие люди, то вы поймёте. Да, и ещё… Если были такие люди — найдите их, не упускайте. Как бы мало мы не общались, он занял у меня внутри такое место, какое занимают только очень близкие люди, люди очень важные, люди, которые очень много значат. Понимаете, он был единственным человеком, с кем я мог обсудить текст песни — а это вообще штука невозможная, это взаимопонимание какого-то космического уровня. Всё время, пока мы не общались, я помнил почти все наши разговоры, и они почему-то постоянно всплывали в разные моменты жизни — постоянно. Я от него узнал много разных мелких вещей, которые постоянно ассоциировались с чем-то в жизни. Он как будто всегда был рядом, и наверное, так всегда и будет.

Не знаю, наверное, он был похож на какого-то воображаемого друга, то есть соответствовал там каким-то придуманным критериям… Не знаю. Просто он был для меня вот таким.

Словились-то мы на почве того, что он писал музыку. И пел. Такие, вроде как, братья-музыканты. Потом оказалось, что он и картины пишет. А ещё он неплохо моделировал в 3д. Ну как — неплохо. Настолько неплохо, что в дальнейшем его пригласили работать в Москву. И ручаюсь, что вы знаете его работы. Например, в фильме «Ирония судьбы — 2» есть эпизод, где Лукашин летит на самолёте. Самолёт — рисованный. Мишка целиком построил эту сцену, вот тут об этом подробнее написано. Также он работал над «Дозором» — дневным, или ночным, или над обоими — не знаю, но уже в составе команды. Ну и там ещё над чем-то, в сети остались его статьи. На почве этих успехов я им гордился, что вот мол, мой знакомый, сибиряк — аж в Москве, аж в Останкине чего-то делает. Ну, тут понятно, я-то, как большой бездарь, вообще очень горжусь знакомствами со всякими известными людьми. Как-то Мишка нарисовал свою комнату в 3д, показывает рендер, а я говорю, мол, так это ж фотка! А он: нет, это рендер! Всё фигня, говорит, вот только батарею долго рисовал. Батарею отопления — форма у неё хитрая.

Талант был Мишка — знаете, такой, про которого говорят, что талантливый человек талантлив во всём.

Ну а дальше… У Мишки ещё одна тема была, мы тоже про это много говорили. Интересовался он, как и я, всякой эзотерикой. Я-то интересовался больше теоретически, поскольку ни магом, ни особенным экстрасенсом себя не ощущал. А у Мишки всякое бывало: и из тела выходил, и с колдунами общался, ну то есть с какими-то людьми, я не могу ручаться, что это были за люди, я их не знал. В общем, чувствовал он какие-то в себе особенные силы. Мишка, он конечно, был немного того, но в хорошем таком смысле: то есть не агрессивный, а просто слегка с этаким шильцем. Очень слегка — как и любой гений.

И вот рассказывают, что столица не пошла Мишке на пользу. Да и как бы могла. Я-то, дурак, рад был, думал, что он нашёл там себя, признание какое-то. А на самом деле Москва — она выжимает соки, когда ты нужен — приближает тебя, а когда дело сделано — то и не нужен ты никому. Всё там более жёстко, чем в нашей деревне. Один такой уже приехал у меня друг, так с катушек съехал моментально. Поехал Москву покорять — а оно пшик, не вышло. Очень злой приехал. Но только тот-то в агрессивную сторону, а Мишка-то он конечно не такой, по-тихому съезжать стал. Вернулся сюда. Прописали там ему какие-то таблетки… Ну а я-то не знал, что он здесь. Вот теперь сиди и мучайся: а если бы знал? А если бы раньше поинтересовался? А если пересеклись бы, поговорили, какое-нибудь дело общее нашли, музыку ту же? Или может его эзотерические увлечения в какое-нибудь более спокойное русло направил? Теперь этого я уже никогда не узнаю.

Мишка захотел проверить одну вещь: в состоянии резкой опасности, может ли человек полететь? Если твоя вера сильна, и нет другого выхода — ведь и горы сдвинуть можно. Вот стоишь ты перед несущимся на тебя поездом… И в последний момент взлетаешь. Нет, вы не подумайте, он не хотел заканчивать жизнь таким образом, да и по показаниям машиниста, он отпрыгнул в последний момент, просто слишком поздно.

И вот я стараюсь всё это представить, как Мишка выходит ранним августовским утром, наверное темно ещё, а может быть светает… Идёт, курит. Специально вышел, полный решимости? Или случайно свернул на железнодорожные пути? Так или иначе, эксперимент надо провести. Поезд мчится, гудит, экстренное торможение, но скорость — дикая. А он стоит, и смотрит, и пытается поверить. И в последний момент — это был рефлекс, тело рефлекторно дёргается, отпрыгивает, а Мишка — взлетает.

Говорят, что те, кто умер не естественной смертью, кто трагически погиб — не знают, что они умерли. Сейчас Мишка летает где-то над городом, смеётся, курит и показывает неверующим факи. Это я знаю точно, стопроцентно и абсолютно — ну, примерно так же, как то, что уже не получится мне ему ни майл отправить, ни позвонить.

Мишка! Друг! Как бы я хотел с тобой поговорить…

Миша Панарин — Спи

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.