Ты приехал в Лондон по первому зову,
Ты знал, к чему стоит быть готовым.
Что тебе королей и слава и страсти?
Ты покорен своей или божьей власти…

И был небосвод глубок,
Но рок уже сети расставил
Над замком Димилиок
И замком Тинтагел.

Короля не похоть — любовь иссушила:
«Мне нужна твоя колдовская сила.
Герцогиня Игрейна создана для меня лишь,
Но муж ее, герцог, мне верный товарищ…»

В камине играл ветерок
И в пламени он составил
И замок Димилиок,
И замок Тинтагел.

Ты покинешь утеровы покои,
Короля обещаньями успокоив.
И судьба тебе подыграла ныне:
Сам герцог вводит тебя к герцогине…

Песня: Скади — Димилиок и Тинтагел

Модель поведения

Вы будете смеяться, но меня опять уволили. Ну сколько можно, в самом деле, что за наглость? Четвёртую работу уже в этом году меняю.

Впрочем, принимая во внимание некоторые внутренние изменения в мировоззрении, перемена обстановки лишь к лучшему сейчас.

Чем я занимался? Как обычно — выкручивал крючки из чужих голов. Пожалуй, переборщил.

Вот интересно, шутки ради — не попробовать ли мне на следующей работе вести себя тихо-мирно, кротко и не высовываться? Сделать вид, будто крючки, за которые привыкли всех дёргать, у меня есть?

Придя на встречу с работодателем, отвести взгляд, застенчиво улыбнуться и сказать:
— Здравствуйте, я — Элвин, обыкновенный человек.

Саундтрек: Cornercut — Negate

Дверь

Всё-таки общение выгоднее монолога. А раньше я просто боялся, как бы не плюнули в самое-самое уязвимое…

Надобно открывать двери души нараспашку. Не бояться, правда. Ведь если у тебя огонь души ярок и горяч — то и тысяча плевков его не затушат. Но из открытых створок вырвется пламя и растопит лёд; и чьи-то ладони потянутся, чтобы согреться.

Открой дверь, и я войду, и принесу с собою… Такой вот солнечный денёк, как сегодня, и снежок, серебрящийся в холодно-ласковом солнышке. Сижу дома, хвораю, на работу не пошёл. Зато могу наблюдать всё это великолепие.

Играет: Dolphin — Дверь

Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти, –
Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие – поражены тоскою…
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.

Анна Ахматова

Кольца Сатурна

Ты оказался прав, в то время как всё человечество ошибается. Кто-то скажет, что ты глупец, но ты не слушай: ты уже сделал выбор. Им просто хочется верить в свою правоту.

Ты выбрал нашу сторону: там, где меньшинство. Никто не докажет тебе преимущества твоего пути. Но то, что действительно важно, не видимо для глаз, и лишь чуткое сердце может распознать правду.

Ты чувствуешь, что стал интересен и за тобой следят. Следят разные глаза, за каждым твоим шагом: одни с надеждой, посылая новые знаки и испытания, другие — с негодованием, радуясь каждой твоей слабости на пути. Верь: ты сможешь.

Ты уже знаешь, как это будет: Солнце взбунтуется и наведет коррективы, электромагнитным лазером протуберанца расплавив снежные шапки на полюсах. Огромная волна погребёт континенты, избавив Матушку от страшной чумы вируса-потребителя. Бо́льшая часть человечества будет отправлена в дальний и холодный мир, начинать учебный год заново, существуя в форме, близкой к минеральной. Но тебя уже возьмут с собой в Горы, где избранные человечества вместе со Страшими переживут тёмные дни, и, когда из воды взойдут новые континенты и пустыни расветут, ты пойдёшь открывать новый мир.

Кто будет с тобой там? Взгляни в лица твоих друзей: те ли это? Взгляни в глаза своей возлюбленной: та ли она? Теперь ты знаешь, кого надо слушать и на кого полагаться: ты избранный, ведь ты это уже понял. А это тяжёлая ноша; но кольца Сатурна тяжелее: на что они тебе, если ты уже не минерал? И на что дожигать тебе бесполезность последних дней вместе с большинством, если ты не животное?

Истинно, имя тебе — Человек.

Саундтрек: Lucyfire — Pain Song

Карма

Сегодня в обед, по своему обыкновению, я вышел с работы прогуляться. Погода была слякотная, моросил дождик, что, в общем, вполне соответствовало мыслительному процесу. Пройдя через переход метро, вышел у Дома Офицеров; вышел, конечно же, через дверь с красной табличкой «выхода нет». План моего моциона лежал вокруг квартала по Советской и обратно по Красному Проспекту.

Карма. Видимо, это слово следует воспринимать по своему прямому переводу, а именно: карма это труд.

Живёшь, трудишься, и сам себе создаёшь условия для дальнейшего творческого роста и личностного совершенствования. Но если ты не держишь себя в достаточном напряжении, то условия, точно так же, перестают складываться наилучшим образом. Отсюда и страдания.

Это как будто ты сам себе собираешь автомобиль для дальнейшей поездки. Как соберёшь — так и поедешь. Если сборка была некачественной, то на первом же ухабе отвалится колесо… Или ещё чего похуже.

Карма — не возмездие, а здоровая радость созидания. Так же и жизнь — не сладкий бред, но собранность и ясность сознания.

Тяжело быть просветлённым, но оставаться обывателем — уже не то.

Подумав так, я улыбнулся серому дождю и зашёл в тот вход, из которого и вышел, на этот раз толкнув дверь с надписью «входа нет».

Музыка: Radiohead — Karma Police

Любовь

Я тоже прошёл сквозь огонь.

Я был в жерле вулкана, обгорал дотла. Пепел оставался пеплом, но какие-то обугленные кости поднимались и продолжали путь. Тогда я ещё не знал, куда иду. Когда ты в огне, трудно представить воду.

Меня обжигали огнедышащие драконы. Потом, разгадав их секрет, я и сам был огнедышащим. Был я и ядовитой виверной, и яд струился по моим жилам и кровь моя сменилась трижды, пока яд не иссяк.

И вот так я пришёл сюда.

Река — она другая. Её течение спокойно и непрерывно. Да, в неё нельзя войти дважды — всё потому, что она меняется; но её и нельзя разорвать, потому что бесполезно и глупо кромсать воду.

Я здесь один.

Ты найдёшь Реку однажды — не говори, что не найдёшь, ведь любой человек может. Приходи, если хочешь, приходи, если устала.

Будет жечь — утешу твои ожоги.

Будет холодно — согрею.

Обниму тебя крепко-крепко.

Я знаю, как глубоки раны на твоих руках, но целебная сила Реки излечит и их — не сразу, постепенно, но вылечит.

С двух всплесков угадаешь её название, и найдёшь ответ на вопрос, который мучает тебя так давно. Не произноси вслух, не надо. Тут тихо, слова здесь не произносятся, а угадываются, и звон механических будильников не в почёте.

Иногда Река волнуется под дождём слёз горести, иногда отражает восход солнца радости, или искрится прелестью заката. Когда ты рядом — тихо плещется, в разлуке — бурлит и пенится.

Я не знаю, что тебе по сердцу — огонь или вода, я не знаю, где тебе лучше — только ты можешь знать. Я знаю только то, что здесь хорошо… И что я скучаю по тебе. А ты? Приходи и покидай, когда захочешь; а если понравится — оставайся навсегда.

Болезнь

Вера…

Иногда она обретает слишком конкретные очертания и перестаёт соответсвовать действительности. Действительность — ну, вы знаете, это то, что вера должна отражать.

Морфеус, не слишком ли ты буквально понял прорицательницу?

Вера… Единственное, что у меня есть. Кем бы был я без веры? А ведь был… Дайте вспомнить… Когда-то давно, когда то, чего не видел мой глаз, казалось не более, чем сказкой, которую взрослые пишут для наставления своего подрастающего поколения.

Просто коптил небо, срал в стратосферу. Но может уж лучше так, чем притворяться хирургом и делать людям больно, чтобы им потом было хорошо.

К чёрту. Зайти в аптеку и сказать: дайте мне пиво и пакетик кириешек. Лучше два.

Я болен. Доктор, вырежьте мне сердце.

Играет: Тату — Не верь, не бойся, не проси

Близнецы

Мы оба воины, но кто из нас продержится поодиночке?

Мы сильны и мы боремся, но теперь можно ли продолжить старый прекрасно спланированный путь? Когда прямая дорога загибается под неожиданным углом, только потом, когда ты уже повернул, понимаешь, что так и было задумано и не повернуть было нельзя. Я долго шёл к этому и сейчас могу поставить большую запятую в своей жизни и сказать, что первая её часть пройдена; и стостоялась такой, какой она была: ни совершенной и не безобразной; я не могу осудить её: она осталась за поворотом.

Жизнь соткана из невозможного. Она всегда чуть больше чем твоя голова.

Всё ещё говорю я, будет время — скажем мы, но только нас ещё нет. Близнецы в утробе, две упаковки на одной лавке, две болванки на разных концах одной штанги. Первый прищуренный взгляд.

Должны ли быть мы похожи?

Ты — женщина, я — мужчина; ты — стратосфера, я — земля; ты — архитектор фасадов, я — головаластик, подчищающий погрешности проекта; я искал тебя снаружи, ты же ищешь во мне. У нас разные имена, адреса и пароли. Так смотрим сквозь упаковку и гадаем: то ли внутри, не имея возможности глянуть насквозь.

Так ли всё задумано? Система стремится к равновесию. Я ступаю по неведанной новой дороге. Что это для тебя? Ты даришь мне то, что я так долго ждал. Что возьмёшь из моих рук? Должна ли быть у нас одна цель или суммирующий вектор наших сил приведет каждого к исполнению только его, единественной, заветной мечты?

Я вижу похожесть, но не знаю в чём она. Нет её снаружи, и вроде бы не предполагается наличия внутри.

Мы уравновешиваем друг друга.

Если два искусных стрелка выстрелят друг в друга, то их стрелы встретятся в воздухе. Не стрелять бы в тебя никогда, потому что иногда промахиваюсь, и стрела попадает в цель. Порази меня в сердце: там живёт червь. Не бойся: мы все иногда промахиваемся.

Знаешь, я буду любить тебя в любую погоду. Долго был собакой на чужом пороге, тем паче свернусь клубком на твоём. Слишком мало тех мест, где можно позволить себе собачью преданность. Дорога цена гордости.

Знаешь, я сделаю из стрел китайские палочки, лишь бы не натянуть их в тетиву против тебя; сделаю из клинков ножницы, лишь бы тебя не поранить. Дорога цена обид.

Ждать твоей любви, или принять тебя как есть?

…Просто дай мне руку.

Я — твой щит, а ты — мой меч, и всё моё сердце, и вся моя сила.

Воздержание

Утро. Прохладно, но зато какое солнце! На работу иду. Выхожу из метро. Навстречу — улыбка, такая большая и такая растянутая, что её обладательницу почти и не видно. Даже сомнения взяли: такую улыбку только что на мою нестриженную морду натягивать, да и то смотреться будет не то чтобы. Протягивает из-под улыбки листовочку:

— Проголосуйте за Игнатова, бросьте в урну.

Машинально беру листок и уже собираюсь сказать, что даже в такое морозное утро я всё равно далёк от политики, но замечаю, что уже прошёл мимо. Моя неторопливость иногда играет такие вот шутки.

Стеклянная урна, разделённая перегородкой. ЗА и ПРОТИВ. Недолго думая, я выбрал урну чуть подальше, железную. Бросая в её заполненный знакомыми типографскими обрывками ржавый желудок две аккуратные половинки бюллетеня, вижу, что я не одинок в своём выборе…

— Воздержался, — пробормотал я и умыл руки.