Бог

Бог — это удивление. Бог — это восхищение. Бог — это высшие струнки радости и понимания.

Я не называю Богом бородатого дядю в облаках. Но дядя этот, по имени Аллах или же Иегова, будет Богом тем, кого он вдохновит.

Бог — это не только существительное, но и прилагательное, но и глагол.

Для тех, кого позовёт Иисус — будет он Богом, кого призовёт Будда — будет Богом он. Человек, способный удивляться, восхищаться, испытывать экстаз — не спрашивает о Боге, он знает Его с первого удивления, с первого понимания, с первого озарения. И если учёный, материалист и скептик, вдруг находит нужную формулу, то не будет ли он в величайшем экастазе? Кто скажет, что он не видел Бога, пусть даже и не называет Его так? А кто-то, может быть, увидит Бога в красоте природы, в дальних, неизведанных краях — и тогда Бог позовёт его в путешествия. И будет человек этот вечно искать что-то — искать и не находить, хотя самое главное он уже нашёл.

Так разные у людей тропинки, и каждый идёт той, которую осветил ему Бог.

Глупостью будет идти за Богом, не видя Его, идти за словом, за миражом, за умственным представлением, идти, не веря по-настоящему. Никакие слова, никакие молитвы и обряды не смогут приблизить к Богу.

Но Бога можно найти в самом неожиданном месте, и пойти за Ним, оставив все предрассудки.

И только тот, кто, как Пачкуля Пёстренький, «никогда не умывается и ничему не удивляется», тот, кто ни перед чем не испытывает восхищения, кого не способна посетить высокая, блаженная радость, кто всё знает и больше ничего не хочет понимать — вот тот совершенно потерян для Бога, потому что не может Бог явить ему Себя.

«Вот, стою и стучу…»

Ундергроунд

Он был совершенно бесполезен, и часто об этом догадывался, каждый раз находя одиннадцать оправданий своему тщетному бытию. Из депрессии его, словно на механических горках, выбрасывало на вершины дуги благодати, тогда он просто был счастлив — а если и не счастлив, то наполнен, совершенно теряя голову, когда его скоростной вагончик втягивало в мёртвую петлю. В такие мгновения он забывал о своей никчёмности, потому что забывал про всё вообще. А в другое время — помнил.

На городских улицах он слонялся совершенно лишним, никоим боком не вписываясь в большую систему. В системе людей он был случайно залетевшей кометой из не открытого астрономами созвездия. Может быть, когда-то он ещё надеялся влиться в группу, неважно, какую, и стать полноправным членом банды. Тогда бы он мог с гордостью назвать себя таким-то и таким-то, не думая больше о смысле себя. Учёные вычислили бы его орбиту и присвоили номер — что ещё нужно для счастья! Иногда его заносило в какие-то сообщества, но и там он чувствовал себя не на месте. Тогда он искал другие — кочевал, мотался, но не находил. И не удивительно — ведь он был бесполезен.

Никому от него не было проку. Он делал разные дела, иногда полезные, но их с трудом хватало, чтобы только оправдать саму его жизнь, чтобы только обусловить факт его физического существования.

Над ним всегда смеялись. Бывало, что открыто, бывало, что только за спиной. Девочки и мальчики, дяди и тёти, дома, автобусы, фонари, школьные тетрадки — презрительно щурились, снисходительно улыбались — так много, что он очень скоро к этому привык, и перестал обращать внимание на то, какие он вызывает ощущения. Наверное, он был смешным, а может быть, все были дураками, или Мураками, или — возможны варианты. Он привык — и это стало нормой. И всё-таки ни на грош не прибавляло смысла его жизни.

Он не был ни красивым, ни в особицу уродливым, ни слишком вычурным, но и не таким, как все. Ему хотелось скрыться, провалиться под землю, быть ундергроундом. И если бы изобрели шапку-невидимку, он бы конечно сразу же её добыл. Только и в этом тоже не было нужды. Его и так никто не замечал.

Он убеждал себя, что хочет прославиться, чтобы о нём заговорили, но на самом деле, ещё больше он желал бы найти своё место. Его вера менялась раз в три года, но единственное, во что он верил всегда — что где-то есть его место, специально для него, ему просто надо найти его, и перестать быть ненужным. У него не возникало особых предположений, что именно за место это должно быть, и он бы, наверное, принял его в любом виде. Но места в большой системе для него не существовало. Он был бесполезным.

Что он пытался делать — так просто замазывать щели. Это, конечно, тоже не имело никакого смысла, и никому не было нужно, но быть совсем без занятия он не мог. Так, он замазывал щели, заполняя краской мелкие трещинки между великими произведениями художников, забивая минорные ноты между строк известных партитур, придумывая недостающие слова, которых не хватало между тысячами рассказов и повестей на одну и ту же тему… Иначе тема осталась бы с пустотами, а Земля не терпит пустоты.

Утрами он вылезал на работу из-под земли, а вечером снова возвращался в свой ундергроунд, не забывая прошептать перед сном одиннадцать оправданий своему бесполезному существованию. Потом засыпал очень беспокойным сном, и всегда, почти всегда ему являлись яркие-яркие сновидения. Он видел одни и те же места — места, где он нужен, где его жизнь могла бы иметь значение, где он мог бы делать пользу. Это было просто игрой его подсознания, он знал это, потому что читал иногда труды разных учёных. И всё-таки каждое утро его будило солнце, и он вставал, потому что утро. А смысла не было, и неоткуда было взяться, ведь он был совершенно бесполезен.

всё решится потом, для одних Он никто
для меня — Господин
я стою в темноте, для одних я как тень
для других — невидим

я танцую не в такт, я всё сделал не так
не жалея о том
я сегодня похож на несбывшийся дождь
нерасцветший цветок

назову тебя льдом, только дело не в том
кто из нас холодней
всё никак не понять что же ближе:
земля или трещины в ней?

я невидим
наши лица — как дым
и никто не узнает, как мы победим…

Current music: Пикник — Я невидим

Дождь за окном

Через три дня придёт Весна, но уже сейчас чувствую, как кончики её лёгких волос щекочут мне ноздри.

Будет март — я готов щурить глаза под ярким солнцем, подозрительно обходить особо крупные сосульки и быть слегка присыпанным снегом, сбрасываемым с крыш. Я готов к тому, что в доме весна ознаменуется особым, ни с чем не сравнимым запахом, благодаря стараниям моего замечательного и горячо любимого рыжего мартовского кота. Я почти привык, и нынешней весной, уверен — запах этот станет не менее привлекательным для меня, чем для его белошёрстной подружки, живущей тремя этажами ниже — той самой, что всегда.

Потом будет апрель — я готов прыгать через раскинувшиеся ручьи, радоваться вместе с весёлой детворой, пускающей пенопластовые кораблики в дальние плавания — сквозь ручейки и каналы, по реке-Оби к далёкому Северному Ледовитому. Я готов, чертыхаясь, по ночам проваливаться в лужи и ловить за шиворот капельки с карнизов — всё те же самые.

Настанет май — и я готов снова ходить босиком, и пусть себе думают, что хотят, эки герои, шесть миллиардов двуногих. Прорежут ясную небесную ткань белые хвосты высоких самолётов, заиграют во дворах тесные компании с гитарами — ночами напролёт готов слушать через открытые окна их нестройные голоса. Проводят тёмными ночами галогенные лампы, развернётся на набережной очередной рок-фестиваль, приедут те же любимые артисты и выйдет ди-джей с легко узнаваемым голосом — тот самый.

Я готов протянуть тебе руку ночью на первое — как обычно, только приходи, солнечная подружка, только не забудь, с левого берега — в открытую, как всегда, балконную дверь. И будем вечерять: и ты — всё та же, и я — тот самый…

…Только бы снова услышать дождь за окном.

Scooter — Forever (Keep Me Running)

Слёзы Солнца

Я проснулся поздно, проспав двеннадцать часов, нет, даже больше; с трудом поднимая тело из постели после светлого-светлого сна, такого долгого, такого красочного, что, казалось, иная жизнь была прожита от начала до конца за эту ночь и утро. Но об этом сне нельзя рассказать, просто не получится… Сперва полежав ещё в постели, на спине, смотря на белый потолок. Словно молоко, свет в комнате был матово-белым.

Но когда я встал, всё изменилось… Комната окрасилась в мягко-оранжевый цвет, я подошёл к окну. А там — там развернулось несказуемое зрелище. Такое небо бывает иногда весной. Дул ветер. Небо было ярко-голубым с лёгкими мазками перистых облаков в вышине стратосферы. А вдали, Солнце, окутанное игрой кучевых облаков, окрасило дальнюю часть неба у горизонта в оранжево-розоватые тона. И облака там были, словно далёкие сказочные горы, чем-то похожие на картины Рериха, а чем-то и нет. Именно это зрелище я и называл про себя Царством Небесным, до которого далека облачная дорога, до которого так недалеко искреннему сердцу…

Ветер гнал мне настречу от горизонта рвущиеся и переплетающиеся всплески тёмных туч, и всё это на фоне небесной лазури. Тучи неслись очень быстро, прямо на меня от горизонта, причудливо переплетаясь, словно живые… Я выставил ладонь перед собой, заслонив матово-яркое Светило. Зажмурил один глаз и покачал растопыренными пальцами — сквозь них вспышками пробивался солнечный круг. Да, вот оно! Именно этим шаманско-волшебным ритуалом мне удалось вызвать самое глубокое Чувство. О котором нельзя сказать, но оно самое святое: оно для меня в таком небе, в жгучем Солнце, в конрастном свете летнего дня, тянущегося к закату, в прибрежном песке, в уродливых свалках, в заржавевших железных конструкциях, потонувших в траве и кустарнике, в проводах электростанций и вышек… В композициях Дельфина и Скутера. В Академгородке, на Шлюзе, на ОбьГЭС. В самой моей большой любви, в самом далёком детстве, в самом-самом первом воспоминании, когда отец баюкал меня в пелёнках.

И я помню, что в детстве так же любовался на Солнце сквозь растопыренные пальцы, и мне было достаточно того, что я вижу… Но сейчас — сейчас не хватало чего-то, и к неземной радости примешался ком боли. Мне не хватает тебя, тебя не хватает… Что мне делать с этим одному? Есть вещи, которые нельзя сделать в одиночку. Есть чувства, предназанченные только для двоих.

И, когда Солнце скрылось за левым берегом, в глазах осталиcь только зелёные пятна от яркого диска…

Sonnet 91

Хочу сегодня привести здесь на долгие годы запомнившийся мне сонет Шекспира. Учили в школе. Я, правда, привожу его не по памяти, поскольку помню только частично (хотя и часто бормочу его себе под нос), а из ресурсов Интернета.
Ниже — перевод Маршака.

Some glory in their birth, some in their skill,
Some in their wealth, some in their body’s force,
Some in their garments though new-fangled ill,
Some in their hawks and hounds, some in their horse;

And every humour hath his adjunct pleasure,
Wherein it finds a joy above the rest,
But these particulars are not my measure;
All these I better in one general best.

Thy love is better than high birth to me,
Richer than wealth, prouder than garments’ costs,
Of more delight than hawks and horses be;
And having thee, of all men’s pride I boast —

Wretched in this alone, that thou mayst take,
All this away and me most wretched make.

* * *

Кто хвалится родством своим со знатью,
Кто силой, кто блестящим галуном,
Кто кошельком, кто пряжками на платье,
Кто соколом, собакой, скакуном.

Есть у людей различные пристрастья,
Но каждому милей всего одно.
А у меня особенное счастье, —
В нем остальное все заключено.

Твоя любовь, мой друг, дороже клада,
Почетнее короны королей,
Наряднее богатого наряда,
Охоты соколиной веселей.

Ты можешь все отнять, чем я владею,
И в этот миг я сразу обеднею.

Новогодняя весть

Вот прошло ещё 365 дней с тех пор, как Земля в предыдущий раз была в этой же части своей орбиты вокруг Светила.

Я вижу много пессимизма в дневниках камрадов. Я вижу много уныния. Веет всеобщим предчуствием великого и ужастного времени. Прекрасного времени, в которое повезло родиться всем нам, принадлежащим примерно к одному поколению… И если мы не станем поколением «П», то уж наверняка нас вспомнят как первопроходцев Эпохи Водолея, первенцев Шестого Человечества от начала существования разумной жизни на нашей планете.

Ближайшие годы принесут нам всё увеличивающуюся пропасть разделения между Старой и Новой расами. Слепцы, ведомые слепцами, будут идти старым направлением, не видя того, что ветхая тропинка кончается пропастью. Но те самые камрады, которым сейчас ох как нелегко, те самые, кто пишет в дневники беспросветные записи, именно они будут перывыми, кому выпадет шанс увидеть новый, Космический путь землян. Они будут первыми, кто услышат Зов далёких миров. Они будут первыми, кто сможет открыть сердце Новому миру… Если хватит сил противостоять всеобъемлещему унынию, заковавшему человечество в тяжёлые цепи. К радости, друзья, к великой, значительной и торжественной радости! Великой, светлой и прекрасной, как само огромное жизнедающее Солнце!

И я обращаюсь к камрадам, которые чувствуют, что восхождение на Армагеддон уже давно началось. Предсказанная битва идёт уже сотню лет, и она близка к финалу. Последние сомневающиеся в законе Кармы увидят его в действии, потому что следствия всё ближе и ближе к причинам. Последние сомневающиеся в значительности Тонокого мира увидят его своими глазами, потому что он всё ближе и ближе к нашему обиходу.

Видящим скажу: напрягитесь! Битва внутри каждого из нас. Животное начало, которому человечество так долго поклонялось, не уступит свои позиции без боя. Но начало Космическое, начало высокое, начало Божественное, начало Этическое — победит. Усилием каждого, каждого из нас.

Wake from your sleep
And dry all your tears
Today we escape
We escape
Pack and get dressed
Before your father hears us
Before all Hell breaks loose

Breathe, keep breathing
Don’t loose your nerve
Breathe, keep breathing
I can’t do this alone

Current music: Radiohead — Exit Music (for a film)

Красивые люди

Мой предновогодний троллейбус через центр.

Мой предновогодний троллейбус радостно влетает в пробку на центральной. Примерзаю носом к окну. Меж ярких витрин, обложенных разноцветным льдом, между столбов и лавочек, между больших и снежных — толпы.

В переплетеньях важных улиц.

Потоки вдоль. Потоки поперёк.

Много-много-много-много-много красивых людей.

Скользят безразличными глазами. Несут тяжёлые. Кто-то налегке. Высокие сильные мужчины в зелёных куртках ведут под руку маленьких худеньких блондинок в дублёнках.

Они смотрят на меня с рекламных.

Они стреляют в меня антеннами сотовых.

Они окружили меня подлым заговором.

Крепче сжимаю аквариум с живой водой. Засопливленными перчаткми. В дырявой вязаной с лохматым помпоничком. Прижимаю к чёрному толстому тёплому китайскому. На коленях пепльных протёртых американских штанов.

Не отдам. Не отдам…

В дутые окна троллейбуса стучат кулаками. Сейчас перевернёмся. Отнимут.

В подворотни главных улиц.

Потоки справа. Потоки слева.

Много-много-много-много-много красивых людей.

И если я не доберусь.

И если я продам аквариум пустой наполовину по сходной цене беззубому старику с золотыми коронками. То на деньги эти, то на эти деньги я красиво оденусь, куплю красивую походку, большой рост и карие глаза, и самую-самую модную девчонку под руку.

По самой главной улице города.

Надену дутую красную EarthGear. На ноги серую ртуть Nike. Побреюсь с пеной Gillette. Провоняю персперантом от Fa. Задохнусь в изделии LifeStyles. Закину пару Spearmint, чтобы заглушить вонь разложения изнутри. Волосы обесцвечу. На глаза напялю с оранжевыми стёклами, чтобы не видеть их больше — не видеть и быть одним из них.

Мочалки — в пене. Кенты отдыхают.

В грязных подворотнях чистых улиц.

В движении прямо и наискосок.

Потонуть в потоках в одном направлении.

Где идут много-много-много-много-много красивых людей.

Но я скорее разобью, чем продам. Скорее донесу, чем уроню.

Я спешу. Спешу сказать тебе привет. Половину выпил — половину тебе. Всё по-честному. Я и не смогу по-другому.

Если выпьешь — станешь как я.

Мы будем ужасными, уродливыми, кривозубыми и прыщавыми.

Неприятными и ненавистными.

И трястись нам в автобусах, в обшарпанных троллейбусах, в сонных трамваях, пешком вдоль пыльных дорог. Раствориться троянским червём среди слепых. И быть зрячими без цветных очков. Там…

Где улицы в красном свете.

Где толпы повторяющих одни и те же фразы. Прямо и задом наперёд.

Где отражения в ледяных витринах спешат навстречу огромному зелёному лесному растению, вырванному с корнем в жертву красивым числам календаря.

Где много, слишком много неисправимо красивых людей.

Лунежна

…околдованный тенями прошлого, он плыл по течению жизни
вслед за одним и тем же образом, словно зомби
глупый влюблённый, глупый романтик
как трогательно!
постоянное, непереходящее разочарование

и будут звать её — Лунежна
и будет красива она, как мрамор
и волосы её будут в пламенном танце
вокруг её бледноснежного лица

околдованный магией Венеры
он оставил доводы рассудка позади
разоряя сады
преодолевая глубины
достигая дна
обретая покой
в объятиях смерти

и вновь иллюзии таят
и вновь он падает
когда млечный ручей жизни иссякает

и звали её — Лунежна
и вот её больше нет
но яркий круглый лик из заветных миров
освещает его ночь

околдованный тенями прошлого, он плыл по течению жизни
неся эту старую историю словно котомку
в которую он конечно
в которую он несомненно
поймает другую звезду…

(en)chained to a shadow of the past
he walks the path of life
following the same quest
like a ghost
silly lover
silly romance
how pathetic!
constant, permanent disenchantment

she will be called Moonskin
and she will have the beauty of the marble
hair dancing like flames
around her snow-white shape

(en)chained to the Venus spell
he left the reason behind
defiling the garden
forcing the passage
going to the bottom
to steal the end
to shake death’s hand

once again illusion fades away
once again he’s falling
as the milky stream of life goes dying

she was called Moonskin
now she’s no more
but a round bright sphere
in his night
floating in a timeless place

(en)chained to a shadow of the past
he walks the path of life
carrying that old story like a cross
on which he will, on which he may
nail another star…

Ведь тебе, читатель, знакома эта история, не правда ли?..

Current music: Samael — Moonskin

обнажённая

будь со мною просто нежной
старые сними одежды
и войдя в неярком свете
не стесняйся силуэта

отключись от интернета
позабудь подруг советы
и не вспоминай упрямо
наставлений умной мамы

глупые отбрось журналы
там ли счастье ты искала?
поверни против теченья
принимай сама решенья

и войдя в неярком свете
не смущайся что раздета
подари мне взгляд влюблённый
будь со мною обнажённой

На пороге

Сегодня я хочу, или можно сказать, как-то само логически подошло к тому, чтобы высказать прямо свои представления о текущем положении дел в мире. Менее всего я ставлю цель кого-либо в чём-либо убедить, раскрыть глаза или завалить потоком доказательств. Скорее, я хочу поделиться своим видением вещей, чтобы в дальнейшем мы могли понимать друг друга лучше.

Начну с двух основ, которые для моих постоянных читателей наверняка очевидны, но всё-таки для лучшего переваривания того, о чём буду вести речь, надо бы и их высказать.

Первое — я считаю видимый мир лишь небольшой частью всего Сущего, его самой грубой частью, ощущать которую могут даже примитивные приборы. В то время как для восприятия более утончённых областей Мира, приборов недостаточно и только живое существо может взаимодействовать с Тонким Миром через вполне естественные свои центры, истинная роль которых большинством людей невежественно забыта.

Второе — я считаю, что Пространство населено огромным количеством разумных созданий, многие из которых необозримо развитее человека, подобно как человек развитее животного или растения. И среди сонмов всех живых существ принято естественное правило Иерархии — более развитые помогают менее развитым, более разумный — менее разумному, сильный — слабому, подобно тому, как мать печётся о ребёнке, а человек заботится о своей собаке. Более развитый открывает горизонты роста менее развитому, более разумный учит менее разумного, а сильный тренирует слабого. Естествнно, что тот, кто видит больше, осуществляет руководство, помогая тем, кто видит меньше, подобно тому, как слепого ведёт зрячий.

И, поскольку, целью жизни является развитие, то творчество каждого и общий труд направлен на развитие и улучшение всего Мира, путём творческого развития себя (как части Мира) и помощи другим.

Вот в двух словах те понятия, которые мне кажутся основными.

Теперь перейдём к главному и насущному.

Около сотни лет назад Солнечная система, которая, как и другие системы, вращается вокруг центра Галактики, вошла в некоторую космическую область, наполненную иным информационно-энергетическим содержанием, чем то, которое было раньше; наполненную новыми Лучами. Как любое существо, которое попадает в незнакомую обстановку, начинает под неё подстраиваться, так же и Солнце начало перенастройку себя и всех планет под стать окружению новых Лучей. На большинстве планет, видимых и невидимых человеческому глазу, перенастройка протекает более или менее гладко, но с одной из планет начались трудности, поскольку существа, её населяющие, уже очень давно уклоняются от следования ритму Солнечного Руководства… Догадайтесь, о какой планете речь?

Конечно, на Землю время от времени приходили Посланники Космоса, чтобы подкорректировать ход эволюции и развития людей. Но один из последних Посланников был отвергнут — думается, даже не тогда, когда невежественные власть имущие, опасаясь за свой подорванный авторитет, прибили Его гвоздями к столбу, но потом — в течение следующих двух тысяч лет и по сей день: Его Учение было исковеркано под понятия и нужды людей, а слова Любви остались неисполненными. Человечество уклонилось от предначертанного пути развития, предпочтя жизнь в угоду своим низшим животным инстинктам и телесным нуждам, отворачиваясь от высшей Этики настоящего Человека, от Высоких Принципов, превратив Человека в думающе-говорящее животное.

Увы, человечество забыло, что мысль материальна и является совершенным и мощным инструментом — орудием, которое может быть обращено как на благо так и на зло, в зависимости от использования. Низкие, неуправляемые и неотслеженные мысли людей создали над поверхностью Земли тёмную завесу, гораздо более губительную, чем дым заводов. Эта завеса преграждает посылки Солнечного Руководства — видимой глазу составляющей которого является Солнечный свет, преграждает течение Космических Лучей — энергии и информации, жизненно необходимой для развития Земли. Ведь Земля — огромное живое существо, и люди предназначены для поддержки и культивации её развития, а не для душения её чёрными злобными мыслями, копотью труб, сетью электрических проводов, язвами мегаполисов и ядерными взрывами!

Со входом Солнечной системы в новое информационно-энергетическое пространство, новые Лучи всё-таки стали проникать сквозь толщу тёмных отложений человеческой мысли и сподвигли человечество к некоторым изменениям… Для Земли характер изменений таков, что, с приходом Лучей, Тонкий Мир должен был приблизиться к Плотному, видимому миру — что октрывает огромные возможности для человечества — возможности общения со всеми существами Космоса — видимыми и невидимыми плотному глазу, близкими и далёкими, с дальними мирами… И вот, Тонкий Мир приближается, в последнее столетие мы видим множество странных феноменов: тут и спиритизм, и привидения, и НЛО, и увеличивающаяся армия целителей, предсказателей и эксрасенсов, в общей атмофсере тяги к необычному. Но сознание человечества, отошедшее от понимания Гармонии с Природой и искажённое тёмными мыслями, встретило наступление Новой Эпохи новыми ужасными антиприродными изобретениями. В своём стремлении низвести всё до физического уровня, человечество придумало самолёт вместо полётов в астральном теле, интернет вместо телепатии, роботов вместо изучения психической энергии, которая бы подчинила чистому человеческому разуму хаотические силы природы. Но это — только безобидные протезы по сравнению с всеобщей электрификацией и высокочастотной радиосвязью, нарушающими естественные токи Земли, атомными бомбами, и последним дьявольским изобретением — цифровыми технологиями, в неуклюжей попытке расчленить аналоговую Природу на нули и единицы. Люди слишком высоко поставили логику мышления, забыв про главное — чувствознание, или голос Сердца.

Наша планета задыхается под колпаком злобы и невежества. Одна из важнейших фунций Человека на Земле — быть посредником между Огнём подземным и Лучами Космоса. Но человек не выполняет эту функцию, и подземный Огонь находится в неравновесии, прорываясь навстречу Космическим Лучам — в вулканах, землетресениях, других стихийных бедствиях. Посмотрев вокруг, можно увидеть, что бедствий становится всё больше и больше — это подземный Огонь прорывает тёмный колпак. В последнее время и Солнце приходит на помощь, посылая Огонь со вспышками на Землю — это порции Лучей, сжатые, чтобы прожечь корку тьмы.

Человечество должно подняться над своими злыми мыслями, устремиться к Высшей Этике, к Гармонии с Природой и Космосом, вобрать в себя Космические Лучи и тем самым привести Космический Огонь в равновесие с Огнём подземным — это единственное и неотложное, что требуется. Иначе, подземный Огонь задыхающейся Земли разорвёт тёмную завесу вместе с Земной корой… Земля взорвётся. Конечно, Солнечное Руководство не допустит взрыва Земли, и, когда опасность будет неотвратимой, Солнце уничтожит человечество, как вырезают аппендицит, чтобы остановить воспаление… Может быть, потопом, растопив льды на полюсах, может быть огнём очередного протуберанца, может быть — столкновением с большой кометой… Дело, конечно же не в способе; а в том, что мы всё ещё можем спасти Землю и спастись самим!

Всё что нужно — только потянуться к голосу Сердца, к Богу внутри, прислушаться к Учениям Руководства. Нужно перейти от мыслей о благополучии и потреблении к мыслям о творчестве и созидании. Нужно научиться пользоваться психической энергией, вобрать мужество и бесстрашие, понять, что нет смерти, но есть только торжественное и беспредельное Космическое творчество, и мы — часть Космоса.

Человечество на пороге Новой Эпохи, и у нас есть шанс исправить наш путь, согласовать его с Космическими Лучами. Да, несомненно, большие города будут уничтожены, как язвы — подземный Огонь рвётся наружу там, где Землю более всего душат. Да, будет уничтожена промышленность и электростанции, как создания, негармоничные с Природой. Точно так же будут уничтожены животные, называющие себя людьми, но не признающее Этику Человека, а только грубое животное начало. Но эти жертвы неизбежны. Как наступает конец учебного года — кто-то будет переведён в следующий класс, а кто-то останется на второй год… Только уже в другой школе.

Такова видимая мне реальность. Это мнение составлено на основе множества разнообразных источников. Я сам — вовсе не пример для подражания: всё, что я пытаюсь — быть немного лучше, потянуться к Этике, научиться следовать голосу Сердца. Об этом и все записи — о моём видении Нового Мира, мира Тонкого, объединившегося с Плотным.

Назову и порекомендую книгу на эту тему, тем, кто заинтересовался — это работа Новосибирского учёного А.Н. Дмитриева «Огненное пересоздание климата Земли». Там содержится очень много фактов и гораздо меньше лишних литературных украшений, чем в моём откровении. Эту вещь я прочитал недавно, и Дмитриев в книге очень многие непонятные моменты объяснил вполне научно и доходчиво.

Конечно, это только общие мысли; это русло молочной реки меж кисельных берегов. Но где возведём мост и куда поплывёт лодка?..