Солнце яркое. Оно очень яркое. Просто удивительно, насколько. Невыносимо. На него невозможно смотреть. Трудно поверить, что бывает что-то настолько яркое. Ты помнишь его не таким ярким, потому что память слишком ограничена для того, чтобы запомнить, насколько оно яркое. Только когда смотришь на солнце — понимаешь.

Нельзя запомнить ослепительную яркость солнца.

Лишь глаза несколько минут помнят слепым зелёным пятном.

Tequilajazzz — Солнце ждёт (с концерта)

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Конверт

Знаете, какая самая приятная работа была в моей жизни?

Нарисовать в кореле почтовый конверт формата DL строго по ГОСТ Р 51506-99.

Было ощущение, что я погрузился в волшебный мир строгих Технических Требований и шаловливых Допустимых Отклонений.

Полтора часа медитации.

Вдруг кому пригодится — вот он (в девятом кореле, 82 Кб).

Моя весна

В мозгах вдруг наступила очередная относительная ясность. А я давно открыл, что бесполезно писать, когда ты что-то понимаешь — писать надо в процессе размышления, хватая мысль за хвост, так, чтобы в процессе ты от непонимания пришёл к просветлению, ведя за собой к маленькому свету своего вечного случайного читателя.

Я осознаю себя в прекрасном сезоне жизни. Я, может быть — увы, никогда уже не стану прежним невинным ребёнком, я уже не сделаю чего-то из упущенного, и я уже не посмотрю теми глазами — ну и пусть. Сейчас — прекрасная пора взрослости. Пусть из меня вчерашнего вырос вот такой я сегодняшний, и мог бы вырости другой, может быть получше, может поприятнее, может поумнее — но получился вот такой, мало на кого похожий. Да и ладно, и хорошо, и не жалею.

Передо мной — весна моей второй жизни.

Жизни, которая началась после ожидаемой встречи. Жизни, про которую я не пишу, потому что вся она — про мою половинку, а больше ничего более значимого и не осталось; а писать про других людей что-то личное я избегаю: я — это я, про себя можно, про других — нельзя.

Осталось писать про не значимое, но про это — потом.

А пока что, пока что, пока что… Пока что хмурое утро наполняется привычными красками мелочей: рисунок снега на железнодорожных кручах, звон трамвая, внезапно весёлые таджикские дворники, верхолазы, счищающие снег с крыльев обладминистрации, потёртая цветная зебра на Красном; стаи птиц — словно оживший алгоритм, летящая математика, переливающаяся живая куча точек.

Кажется — наступает зима.

Но это только кажется, а для меня, в звонком замершем без единого ветра воздухе, в свежих запахах проснувшегося носа — только весна.

Моя весна.

Мой прекрасный сезон жизни.

Изменения в жизни

Удалил себя из «Одноклассников». Вроде полегче стало. Была жажда хоть чего-то изменить в жизни. Да и вообще, уродский сайт, эти «Одноклассники».

Сижу вот, и вдруг думаю: ну, блядь, ты совсем уже. Всё изменил, ёпрст. Офигительные изменения в жизни. Фактически, перечеркнул всю биографию и пожёг мосты. Удалился из «Одноклассников». Ага.

Письмо Деду Морозу

Здравствуй Дедушка Мороз! Меня зовут Элвин. Мне 28 лет! Не много не мало, но я верю и надеюсь в то, что ты есть и сейчас читаешь моё письмо. Моя мама очень злая тётя. Она не разрешает писать мне письма тебе, и поэтому я сижу в загранице и пишу это письмо. Мама выпускает меня гулять только до в полночь. Когда я её не слушаюсь, она бросает в меня утюг и частенько попадает мне прямо в голову =( Однажды я не вытерпел и сказал ей: «мама мыла раму». Мой папа работает мусорщиком и приходя с работы с плохим настроением, он кричит: «чорт побери» И заставляет меня чинить его комп. Но я не умею ничего ремонтировать, и поэтому у меня получается варенье. Он злится ещё сильнее, и запрещает мне играть в жмурки с друзьями. Ещё папа придумал мне кличку, и зовёт меня не Элвин, а Макс! Это очень обидно. В общем, дедушка мороз, если ты не нехороший человек, то ты поймёшь как мне тоскливо. Дорогой Дедушка мороз — красный помидор забери меня к себе или вышли мне утюг. Ещё сделай так, что бы близкие мне люди любили меня и почаще давали мне денег на домой. Любимый дед мороз, ты мой последний шанс. Я надеюсь на новый год я найду под ёлочкой порядку. Дед Мороз, пойми как мне тоскливо. Если ты не прочтёшь это письмо или оно не дойдёт до тебя, мне плохо. Помни что я верю в тебя, редиска!

new.vrode.ru

Photosynth

Давненько слежу за потугами мелкомягковцев в сфере технологии Photosynth.

Впервые увидел такое на сайте Microsoft Live Labs, наверное, с годика два тому назад. Тогда был только общий концепт, типа будет так-то и так-то. Фотосинт — это такая система, которая обрабатывает некоторое (большое) количество фотографий одного и того же места (или объекта), с разных точек — а потом восстанавливает примерно трёхмерную структуру местности или объекта.

Пока мощность восстановления ограничивается осторожным построением ключевых точек и организацией фоток относительно друг друга. То есть теперь фотки одного и того же места можно смотреть не подряд, а так, как они и были сняты, рассматривая их как бы с точки зрения находящегося на местности фотографа.

В таком виде оно уже работает: можно посмотреть чужое, и залить свои фотки для обработки.

Если фоток объекта достаточное количество — то можно рассмотреть его со всех сторон, а если фотки сделаны внутри помещения или просто замкнутой улочки — то можно и побродить.

Конечно, всё это как-то сыровато, то есть не чувствуется раскрытия всего потенциала системы. Вот когда система научится выдавать не просто набор висящих в пространстве фоток, а натягивать их в качестве текстур на трёхмерное представление… Я думаю, скоро дойдёт и до такого.

Кроме трёхмерного режима, там есть ещё и просто режим стола с ляжащими фотками в ряд. Что прикольно — можно довольно плавно перемещаться между фотками, быстро приближать и удалять любую. Как будто перед тобой реально этакий рабочий стол. Жалко, что канал должен быть толстым: моего мегабитного для этого маловато. Такая штука должна быть локальной — тогда и скорость будет приемлима. Вот это будет удобно, если сделают.

Мой пробный фотосинт вот тут.

Забавное: в шестом експлорере ихний же мелкомягкий сайт смотрится с недочётами, например, серость вместо прозрачности в png. Сам фотосинт как плагин работает пока только с експлорером и файрфоксом.

Первая заповедь айтишника: работает — не трогай!

Эту заповедь я как раз частенько нарушаю. Зачем апгрейднул движок «Домашней странички» до версии 2.6.3 — непонятно. Вроде нормально всё работало.

Качнул лекактусовскую сборку, которая повер пак. Много лишнего там, но много и прикольного. Вроде завелось спокойно всё.

В связи с этим сайт вчера почти не работал. Сделал кое-какие изменения, например в новом модуле OpenID (нахрен только он нужен вот, и старый был ничего) можно писать комменты под опенид, только если комменты от незарегистрированных разрешены. Ну, разрешил. Спам повалился просто кучами.

Причём спам интересный, вида: ой, как мне понравилась ваша запись! — ну и на имени пользователя ссылка на рекламируемый ресурс. То есть я сначала не понял, что это спам, думал: вон оно как, стоило разрешить комментить без регистрации, так сразу столько любвеобильного народу перестало сдерживаться.

В общем, пять минут пребывал в эйфории, а потом показалось подозрительно. Со вздохом включил спаморез.

Mainstream

По сути, не важно, обвиняю я себя или нет, смеюсь над собой или же отношусь к себе с пафосом, мечтаю быть другим или же вполне устроен собою, горжусь или уничижаюсь, возвеличиваю свою жизнь или стесняюсь её…

Результат один: я какой-то вот такой.

И ничего из вышеприведённого этого факта не меняет.

И кому легче от того, что серый и довольно никчёмный человек пишет про себя, что он серый и никчёмный или же он вдруг напишет, что нет же, всё не так, он как раз не такой. Или напишет, что да, такой, но очень хочет измениться, или даже очень меняется? Никакой разницы, никакой.

Я думал, что я не такой как все. Почему? Потому что так чувствую? Или потому что не социализован? Да ну, нет, я как раз очень типичный представитель определённого социального слоя. Весьма типичный. Мэйнстрим. Штамповка. Вот со всеми этими самоощущениями что не такой как все, презрением к тупому быдлу, тягой к утончённой мистике и презрением к традициям славных дедов. Домашний, очень домашний революционер и двигатель прогресса, который, если бы не болезнь почек, двигал бы прогресс — будь здоров! — а так, извините, нет никаких сил.

Что мне больше нравится? Вот, если честно? Читать или писать? Да конечно читать! Смотреть кино или попытаться быть режиссёром? Да конечно смотреть! И так далее… В том смысле, что я очень, например, люблю чистоту, но наводить чистоту… Нет, мне нравится наводить чистоту, только сил на это никаких не хватает.

Вообще иногда не понимаю, как так можно жить, как я живу. Надо срочно меняться… Так дело не только в нагоняющем ужас размере предстоящей работы, а элементарно в том, что и меняться-то мне не хочется. Куда? Зачем? Увольте… Уж лучше написать очередную запись, какой же я редиск, и на том удовлетворить чёс самонедовольства.

Мне бы вечное туманное утро в тёплой кроватке с моей любимой. Тишина. Покой. Да ничего мне больше не надо, что уж лукавить-то, в самом деле…

Право на жизнь

Заметил за собой, что отказываю большинству людей в праве на жизнь.

Потому что жизнью, настоящей жизнью считаю нечто куда как более узкое, чем состояние, отличное от небытия.

Жизнь — это когда проснулся дома, в тепле, помылся тёплой водой (на худой конец разогрел холодную), покушал заботливо приготовленное (в крайнем разе — заварил роллтон), пошёл на работу (или не пошёл на работу, если выходной), неспеша до работы дошёл или доехал на редко когда полном и часто ходящем трамвае (почитал новости в инете, поиграл в игрушку), на работе поработал и почитал новости или баш, занялся чем-то для души. Вечером — пиво или игрушки, общение с приятными, в меру интеллигентными и добрыми людьми, возможно, реальное или виртуальное. Может быть, написать запись, может быть — помучать музыку. И залечь в тёплую и мягкую постельку.

Да, конечно, не всё в жизни так радужно. Ночевать иногда можно и не дома, и иногда не в таком уж тепле. Кровать может быть и не мягкой. Люди иногда могут быть не настолько приятны, и могут говорить всякие гадости. Да что там, иногда и электричество отключают, нет, вы можете себе это представить? Двадцать первый век на дворе, всё-таки!

В моей голове ещё могут поместиться где-то рядом и на равных чем-то похожие образы жизни. Но как можно жить совсем по-другому? Разве можно назвать это жизнью?

Разве живут люди в армии, в тюрьме, в палатках на Крайнем Севере? Разве живут бомжи на улице? Разве живут втроём в одной маленькой комнате? Разве живут в коммуналках-клоповниках? Разве живут алкоголики в вонючих квартирах? Разве живут наркоманы от дозы до дозы, от кражи до стражи? Разве живут в полуразрушенном Цхинвали? Разве живут без рук, без ног, в психиатрических клиниках, в инвалидных каталках? Разве живут две трети жизни за рулём большегруза, мотаясь между городами в вечном состоянии злого полусония?

Я отказываюсь называть это жизнью. Я отказываюсь называть людьми этих людей. Потому что я не понимаю, как — как? — так можно жить. Моя фантазия с лёгкостью представит меня королём Северных Эльфов в битве против злого Моргота, но она же пасует перед тем, чтобы представить меня жителем захолустной африканской деревни.

Я не могу примерить это на себя.

И мне не жалко этих людей, и не жалко эти жизни, потому что умереть — это ничем не хуже, чем жить вот так.

Большинство людей на земле живут как-то так. И у меня к ним только какое-то омерзение. Я не понимаю, как можно копаться в этом, как можно заниматься проблемами наркоманов — им бы просто сдохнуть, как можно заниматься проблемами инвалидов — они же не люди!

Да, говорит мне разум, тебя бы на месяц-другой…

Или вот случится с тобой, не дай боже…

Но тогда я стану другим, я перестану быть собой. Я даже не могу представить, что моё может остаться от меня в таком случае. Я просто не могу представить, какой смысл вообще будет во мне тогда. Да, я буду называть новую жизнь жизнью, я буду цепляться и за неё. Но что толку будет тогда от моей утончённой натуры, от моего стремления к писательству, к музыке — когда я окажусь в полном говне? Это будет просто бессмысленное существование.

Я знаю, что дворник нужен, потому что он метёт улицу.

Но я не могу представить, чтобы я подметал улицу.

То есть для меня подметать улицу — напрасная трата того, что я называю жизнью.

Да, случись что — сместятся, наверное, ценности. Но разве это будет хорошо? Неужели станут приятны те, кто оказался в похожей со мной ситуации? А ведь пожалуй так. И неприятен, омерзителен мне будет доморощенный блоггер, спящий на тёплой мягкой постели и отсиживающий мягкое место в душном офисе; ничего не знающий о жизни, ничего толком не умеющий, кроме как изливать через скоростное интернет-соединение всякий бред на свою богом забытую страничку; который, случись что, даже не знает, к кому обратиться, какие бумажки собрать, как с кем договориться, и как правильно подмазать; который перед нормальным мужиком своё место и мнение не отстоит, что уж тут говорить о всякой шушере, которые суть нормальные, несчастные люди… И ведь не они такие — жизнь такая!

Жизнь такая.

Ура!

Пофиксил обрывающийся фон в коротких страничках дневника. Например, в Эбауте.