Сказка

Когда-то давно, сто тридцать лет назад, в тёплом солнечном краю родился поэт с пламенным сердцем. Уверенный, сильный, несгибаемый. Человек с мечтой. И, хотя так обычно не бывает, а вот в сказках как раз может быть — стал он в итоге царём своей большой страны. Страна была дикая, народ неумытый — обул, одел, на паровые колесницы посадил. Образование дал, уму-разуму научил. Сбывалась мечта поэта.

В те времена ходил по миру злой угнетатель, покоряя царство за царством, но не смог одолеть царя-поэта и народ его, и пал. Потому что сильную армию построил царь-поэт, и войско у него было храброе. И хотя многие разрушения причинил большой стране злой угнетатель, но царь-поэт отстроил заново, ещё больше и краше.

Строг и суров был царь, но люди любили великого владыку, потому что никогда ещё большая страна не была такой могучей, как при его царствовании. Но вот умер царь, и недоброжелатели пришли на трон. И очернили имя великого царя так, что теперь и произнести его нельзя: земля вздрагивает, небо тучнеет, а дети малые с криком разбегаются, заслышав о душегубце кровавом.

Осталась большая страна, интригами и неправдами потоптанная.

Осталась мечта, остались стихи.

Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрой песней своей.

В напеве его и в песне,
Как солнечный луч чиста,
Звучала великая правда –
Возвышенная мечта.

Сердца, превращённые в камень,
Заставить биться умел.
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.

Но люди, забывшие Бога,
Хранящие в сердце тьму,
Полную чашу отравы
Преподнесли ему.

Сказали они: «Будь проклят!
Пей, осуши до дна!
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»

Интернационализм

Знаете, очень раздражает нарочитый интернационализм в рекламе и фильмах. Ну то есть там вот например, у Микрософта того же постоянно какие-то радостные китайцы на презентационных картинках. Или я уж молчу про фильмы, где постоянно негры с индусами.

Причину раздражения мне понять сложно. Я ведь не просто терпимо отношусь к наличию в мире вообще и на улицах родного города в частности всяких там армян и корейцев, а даже несколько рад тому, что есть разные такие люди, своеобразные по темпераменту и воспитанию. Разумеется, пока они ведут себя вежливо и в рамках принятых понятий того места, где они находятся. То есть, прекрасно, что где-то есть ещё людоедские племена — пусть будут, у себя там на островах, я туда ехать не собираюсь. Или там горячие кавказские парни у себя в горах выясняют между собой на ножах отношения — пусть выясняют в своём ауле, экзотика, там, где-то далеко от меня. Об этом интересно почитать и посмотреть фильм. Точно так же я люблю безобидную экзотику у себя дома — когда она по впечатлениям где-то на уровне фильма: мне приятен еле говорящий по-русски хачик на барахолке, как он коряво и вежливо что-то там предлагает — это колорит! В киоске возле дома узкоглазая дамочка торгует, иногда заглянешь — она там малыша своего кашей кормит, довольная, хотя такое ощущение, что они в этом киоске и живут на двоих. Не говоря уж о негре, которого очень смешно увидеть иногда на зимней сибирской улице. И вот пока человек ведёт себя в рамках приличия со скидкой на национальный колорит — это прекрасно.

Прекрасно ли оказаться на родине этих колоритов — не знаю, не бывал. Предполагаю, что в некоторых местах, особенно если ты осторожный и вежливый турист, должно быть интересно бывать.

Цыган, правда, не люблю категорически — ни в каком виде. Ни попрошайки, ни цыганские ансамбли, ни тем более цыгане-наркобарыги меня никак не привлекают. Может быть, я нормальных цыган не видел — ну так правда: не видел.

Националистические выходки русских мне неприятны, это каким же говном нужно забить голову, чтобы пойти резать беззащитного таджика со стройки. Просто потому что таджик и потому что понаехал тут. Иди сам работать на стройку тогда! Хотя мне понятно, откуда настроения: приезжие люди местами ведут себя на редкость борзо, ну так надо давать сдачи конкретным грузинским ворам в законе, таджикам-наркоторговцам и прочим цыганам, а не кому попало. А так, русский национализм — это жестокий и бессмысленный выход злобы, зашкалившей подростковой энергии, за какими-то жалкими оправданиями, типа чтобы получили своё, знали наших и боялись. Националистическая жестокость — вообще не выход, это нечто противное идее дружбы народов. Я бы тут ещё много чего сказал, столь же очевидного, но это будет надолго и ни к чему.

Так вот, непонятно, чем это меня вдруг так достают эти интернационалистические фишки в рекламе. Может, от них веет какой-то слишом плоской и тупой пропагандой? Ну вот посмотрите: если фильм про действительность США, допустим — ну откуда там столько китайцев, чтобы в каждом проекте участвовать? Понятно, что кое-где там китайцы что-то делают, и негров тоже много, но не настолько же, чтобы формировать межрасовые команды повсеместно? Или, просветите меня, есть такая тенденция на самом деле — типа разные темпераменты друг друга хорошо дополняют?

Ну и там реклама для России: откуда у нас негры? Как можно показывать в России рекламу с неграми? У нас же их нет. Я не могу поставить себя на место негра. Да и китайцы тоже, узкоглазые граждане в белых рубашках — вы много видели восточных граждан на руководящих постах или там менеджерами? Ну, кроме там Казани или каких-нибудь малых автономных округов.

Я ничего, ровно ничего не имею против них самих — только против такой пропаганды и искажения наблюдаемой действительности. Почему грузина не оденете в белую рубашку и не прорекламируете ASUS EEE? А что?

О кредитах

Лучший способ взять кредит — это взять кредит у самого себя.

Копим некую жировую прослойку, лучше всего в банке, и лучше всего не в стеклянной, а в альфа-банке, главное, не забывать пополнять с каждой получки — жирок растёт. А если вдруг ну сильно приспичило что-то заиметь вот прямо щас — изымайте нужную сумму и все дела. Никаких процентов платить не надо, никакой возни с оформлением. Просто возвращайте постепенно кредит сами себе. Совесть — лучший пристав, ведь взял не у банка, а у самого себя. А разве можно кинуть самого себя? Придётся возвращать.

У меня эта хитрая финансовая схема работает самым удачным образом.

Silent

И я уже, ладно, согласен с тем, что своё дело надо делать тихо. Чёрт с ним, я даже не выдающийся из людей. Не гений, и не является каждое моё слово и каждый звук моей музыки божественным откровением человечеству. Вы понимаете, какое признание я сделал? Я всё ещё немножко верю, что я гений, но объективные факты, факты, друзья мои. По факту — так, не гений, если только не начну, как Агата Кристи, или там Эйнштейн, творить под мудрость лет. Да. А что прикажете делать с ощущениями?

Не праздный вопрос, интересно, как быть со своими ощущениями. Я готов успокоиться, не гордиться, и не превозносить себя — сидел бы, делал своё, сам для себя по-тихому — ведь не гордость в чистом виде мне мешает, а если и гордость — то в странных своих искривлениях. Вот не могу, не вижу смысла что-то делать, если этого точно никто не увидит, и если это не принесёт никому очевидной пользы.

Мысль подходит к банальному ужасу тридцатилетних: я ничего не могу на самом деле. А что я могу? Хочу мочь: музыку делать, тексты писать. А могу ли, получается ли интересно, красиво, да ещё и в масштабах, достаточных, чтобы почувствовать, что живёшь не зря? Нет, такого не заметно. Но я знаю, надо продолжать — в стол писать, делать что-то. Но, опять же, какое-то непонятное чувство мешает этому. Чувство, похожее на ощущение напрасной траты. Как если бы я сыпал долларами с крыши — хотя и то было бы полезно, ведь кто-нибудь бы их подобрал. Скорее так: жечь доллары. Вот что, как и писать в стол — бесполезно вообще. Ну или полезно так: я улучшаю себя, чтобы потом делать полезное другим. Вот это я могу понять умом. Может быть, я, как это называется, просто не верю в себя?

Или же делать то, что я и так могу, и что притом вполне полезно: допечатку, сайты делать, буклетики верстать, в компах копаться, выслушивать-угощать-чаем-и-добрым-словом? И ведь мне всё это не так уж неприятно, хотя и не чувствуется в этом высокого призвания. Ну и что? Ведь можно же делать! Живут же сварщики, буфетчицы, станкостроители — и прекрасны их профессии, нет, на самом деле, прекрасны. И моя профессия прекрасна, просто не хочу я её, и всё тут.

Странно, я так пишу, будто стою у камня, а за ним — две дороги. Но нет, я не пытаюсь выбирать, я делаю и то, и другое. Только хочу расставить ударение, избавиться от лишних сомнений, почувствовать какую-то почву под ногами и смысл.

А то живу радостно, хорошо мне, улбыаюсь, болтаю. В жизни всё налаживается, всё неплохо, и даже более, чем не плохо — но как будто не то, и на главные вопросы нет ответа. И писать есть о чём, а я всё молчу.

Pulp Fiction

С этой книжкой открыл для себя жанр — то самое «криминальное чтиво». Не детектив, как таковой, а чернуха и надежда, корысть и справедливость, хитрость и смелость, киллер и — ну понятно. Прекрасная книга в своём роде, и не смотри, что нуар. Автор пишет со знанием дела, да он и в самом деле профессионал: полковник милиции, доктор юридических наук. И точка зрения автора нравится: сильное зло может быть побеждено только сильным добром, добром с такими кулачищами, что оно как будто бы и не добро вовсе, а то же зло, только со знаком плюс.

Экранизация с Куценкой неудачная, фильм совсем не такой, какова книга. Если хочется фильм на тему киллера-антикиллера — то тут больше подойдёт «Heat» c Де Ниро и Аль Пачино. Хотя атмосфера не та: чего-чего, а таких 90-х, как у нас, у них не было.

+1

Ведь меня никто не знает… Хочется рассказывать о себе. Рассказывать тем, кто меня не знает, потому что тем, кто знает, уже о себе ничего не расскажешь. Хочется рассказывать о себе, но не рассказать, не превратить слушателя в того, кто меня уже знает.

Хочется показать, какой я. Ведь такого другого больше нет, и жалко будет, если и этот, последний и единственный, пропадёт ни с чем.

Вот и пишу всякое. Не знаю, просто приятно мне это. Ведь я не сделал ничего, ни одного дела, которое бы говорило за меня. И ещё — я не чувствую себя одним из людей. Вот по этим двум популярным в наше время причинам эта страничка и существует, мой дорогой воображаемый Читатель.

Туалетный юмор

У меня странные, сложные, неоднозначные отношения с туалетным юмором. Главное, пошлый юмор-то я не очень люблю, ну там на тему секса, отношений, а вот от одного только слова «какашка» мне становится дико смешно.

Вчера, пукнув, выдал фразу, над которой сам же и смеялся. Чтобы правильно её понять, надо взять во внимание, что выход газов у меня в полседнее время возрос довольно заметно, как по частоте, так и по пышности букета, и я всё никак не могу понять, с чем это связано: еда там какая или пиво или и то и другое, или может аллергия на что. Кто меня знает — тот не станет предлагать сходить к доктору Хаусу, хотя я с таким дальнейшим прогрессом, уже сам скоро начну об этом подумывать. Вообще, я думаю, это из-за моей туалетной пошлости всё и есть: гнию как бы изнутри, вот трупные газы и выходят.

Так вот, фраза такая: у меня теперь уже не пердёж, а просто метеоризм какой-то.

СС

Отключился от «Вебстрима», подключился к «Сибирским Сетям».

А всё реклама: 10 мегабит за 600 рублей, при этом скорость скачивания файлов — не страниц с картинками — может опускаться до двух мегабит вечером и в выходные.

Вот, повёлся на рекламу — и пока не жалею: скорость пока почти не режут, все 10 мегабит и есть, а это больше мегабайта в секунду. Торренты тянутся около 800 килобайт/с, сегодня с утра тянул фильм «Схватка» со скоростью 10 мегабайт/с — через торрент, но с локального адреса. Ютуб грузится — махом, что тоже радует. Яндекс, в отличие от Вебстрима, локален, хотя я бы не сказал, что это очень заметно на такой безлимитке.

Из минусов — торренты не раздаются. Да, ничего себе минус. Насколько понял, это из-за серого IP, надо брать белый, это ещё 30 рублей в месяц. Уже и не такой себе минус получается, да?

В общем, хоть слышал больше плохого о «Сибирских Сетях», но пока ничего, очень даже жить можно. Провели через четыре дня после заявки в офисе, люди нормальные приехали, сделали всё быстро — я, как человек тонкой душевной конструкции, это ценю. Перед заездом в офис оставлял заявку на сайте — чтобы подключение было бесплатным (без заявки — 500 рублей). Можно было, наверное, офис не посещать, но не люблю висеть на телефоне, беседуя с автоответчиком в ожидании оператора.

И да, не было ни единого разрыва.

Если есть вопросы как к абоненту «СС» — обращайтесь.

Профессиональный юбилей

Уж не помню, какого числа, но где-то этой осенью, ближе к зиме стукает десять лет, как я работаю в полиграфии.

Потому что в «USERS» я устроился как раз где-то в октябре-ноябре 1999-го.

Подумать только, да? И то, последние пять с половиной лет я работал в одной конторе — тоже своеобразный рекорд. Фактически, специалист в своей довольно узкой допечатниковской области.

Жалко, что отмечаю этот праздник не на рабочем месте — так было бы логичнее, ведь я считаю десять лет, отданные конкретным фирмам, коллективам, поэтому праздник он как бы не мой личный — он коллективный. Это музыку я пишу сам для себя, но и десть лет моей так называемой музыкальной деятельности давно прошли, сейчас примерно 12-й или 13-й даже год, да это и не так важно.

Ведь именно графа «стаж» считается важной при устройстве на работу, а слушателям, в общем-то, глубоко наплевать, со скольки лет ты пишешь музыку, им главное, чтобы нравилось, чтобы нравился лично ты. А вот на обычной, профессиональной работе лично ты не нужен — нужно только соответствие требованиям и возможность выполнять те или иные действия.

Что ж, это я умею. Хочу тут сразу поблагодарить двух Сергеев: Данилкина и Лемешева, а так же всех, кто помог мне чему-то научиться. Поздравляю моих работодателей — будущих, а так же моих клиентов с наличием у них такого умелого человека, как я :)

С юбилеем!

Маршировать не буду, однако ж несогласный я.

Кофе — оно. «Мой кофе» — это как-то мерзко так, высокомерно звучит, эстетствующе. Кофе — оно моё, эх, вот она, кружечка! Я кофе люблю, только мне от него плохо, поэтому почти не пью.

Или вот, например, в кавычки слова различные убирать. Кавычки нужны либо в цитатах, либо в названиях, либо там, где уж совсем непонятно. То есть там, где хочется сказать: «так называемое» или «так сказать». Когда в кавычки берут все подряд давно устоявшиеся выражения, переносность смысла которых не вызывает сомнений — это тоже какое-то мерзкое такое, старушечье эстетство.

Мне кажется, язык — он как глина, ты из него можешь что угодно лепить. И знание языка, уважение к языку выражается именно в искусстве лепки. Когда лепят не пойми как, не зная правил — это одно, а когда лепят ловко, обогащая речь обертонами — это искусство.