Про зашаривание в интернетах

Один из самых лучших сервисов на тему «быстро зашарить» — ge.tt. Неограниченный размер файлов — вернее, ограниченный возможностями браузера, но мой Хром спокойно шарит фильмы по 12 гигов. Главная фишка — скачивать можно даже ещё не загруженные файлы. Запускаешь загрузку и даёшь другу линк — и пока ты загружаешь последнего Гарри Поттера в HD качестве — он сразу начинает его тянуть. То есть такое зашаривание получается своего рода. Ему не надо ждать, подпрыгивая на месте, пока ты его целиком зальёшь.

Срок хранения стандартный — 30 дней с последней скачки. Скорость неплохая — у меня 400 килобайт/с на скачку и, по ощущениям, никак не меньше за загрузку.

Но если вы всерьёз озаботились он-лайн хранилищем, то тут я присоветую Wuala — пока что единственный в своём роде сервис p2p хостинга. Чиво это такое? Идея витает в воздухе, многие что-то там пытаются сделать, и только один Wuala на сегодня — готовый продукт. Ставишь софтинку, включаешь «продажу места» и делишься с пользователями энным количеством места на своём винте — а они поделятся с тобой своим. Все данные хранятся распределённо. Чем больше зашаришь места — тем больше получишь сам. Выложенные файлы можно зашарить для доступа из интернетов.

На самом деле система там довольно продуманная, и софтинка сама сделана на удивление аккуратно и некриворучно. Место тебе выдаётся не сразу, учитывается, сколько ты находишься в онлайне. Чем дольше ты в онлайне — тем больший процент от выделенного тобой места получишь сам в сети. Программа может ставиться как буква диска, что весьма удобно. Автоматом может делать бэкапы — в этом смысле, для резервного копирования, система эта вообще идеальна. Файлы можно зашаривать либо для всех, либо для друзей — с секретным линком. Ну и внутри круга пользователей Wuala можно дружить, создавать группы, и доступ к чужим файлом по типу торрентов получается, то есть быстрее, чем через сайт. К слову, софтинку можно даже и не ставить, а запускать прямо с сайта через джаву, правда, зарегистрироваться всё же придётся.

Срок хранения файлов — пока у вас стоит софтинка. Скорость закачки — у меня в районе мегабайта/с, но вообще это же p2p, так что зависит от разных причин. Скорость скачки шары через сайт — 500-800 килобайт/с, через p2p — не пробовал что-то большое качать.

Сижу на Вуале уже несколько месяцев, крайне доволен. Ничего лучше пока не придумали — про всякие дропбоксы, бокснеты и прочие можно смело забыть. Я там elvin — находите, будем дружить.

755

Взрослый должен быть усовершенствованной версией ребёнка — а если он отрицает то, что ребёнку очевидно — то в чём тогда смысл?

О судьбах дизайна в России

Ниже я опубликую свой комментарий, который превысил размер ЖЖшного окошка, я его пытался сократить и так и сяк — а потом плюнул, оставил как есть и перенёс сюда. Относится он как к этому весьма интересному выступлению, так и к записи в блоге, оба за авторством дизайнера Вячеслава Правдзинского, к которому он, коммент, изначально был обращён — до той поры, пока мысль не потекла неудержимо по всем Европам.

* * *

Начать наверное надо с истории дизайна в России. В чём у нас есть некая традиция стиля, достойная рассмотрения, а в чём нет? Однозначно, у нас есть выдающиеся примеры архитектуры, есть довольно симпатичный стиль типографики — тех же плакатов, о которых ты говорил. А вот с дизайном потребительских товаров у нас всё хуже, там мало от чего можно оттолкнуться: большая часть либо калька с западных вещей, либо что-то совершенно неудобоваримое. Но если по поводу традиций дизайна как такового — слова, с которым мы познакомились едва ли сильно раньше 80-х — можно спорить, то есть всё же русская культура, вполне своя, которая находит своё узнаваемое воплощение и в изобразительном искусстве, и в архитектуре.

Дальше встаёт такой интересный вопрос, который далеко выходит за рамки дизайна — но именно нахождение ответа на него даст понимание и того, почему, собственно, у нас так всё жутко и уныло, и какова судьба дизайна в России. Вопрос такой: а на западе всё красивее, лучше, культурнее чем у нас — или нет?

Удобство для бытовой жизнедеятельности людей — конёк не только западного дизайна, но и посыл современной западной культуры вообще. Комфорт. Но тут надо заметить, что комфорт в России не слишком-то ценится вообще. Комфорт в широком смысле — это то, во что нас заставили поверить в конце 80-х, и под знаменем чего лишили народ не только того самобытного комфорта, который был, но и идеи — а значит, и самобытной русской эстетики, её, идею, сопровождающей.

Поэтому, когда мы говорим о судьбе дизайна — мы обязательно говорим о судьбе комфорта. Идём ли мы и дальше за тем самым западным комфортом, обещаниями которого нас кормят уже двадцать лет, или мы отказываемся от этой ценности, по крайней мере, в том виде, в котором она существует сейчас? А сейчас западный комфорт — это японские авто, китайские чайники и шведская мебель — оказывающаяся, правда, тоже китайской. В широком смысле — это уже и двадцать сортов сгущёнки — непонятно зачем нужно её двадцать сортов? — и фильмы со спецэффектами, и гламурные журналы и прочее и прочее. Дизайн, безусловно, призван сделать мир красивее — но нужно спросить треть населения, поставленную стремлением к западному комфорту на грань нищеты, а сильно ли им освещает жизнь симпатичный, приятный и удобный китайский чайник?

Западный дизайн — не просто нечто, обошедшееся дорогой ценой. Если так — то всё было бы просто: мы уже купили, уж за сколько вышло, и теперь оно наше. Будем прививать и развивать. Но те проблемы дизайна в России, о которых ты пишешь — частично, по моему мнению, причина их в нежелании людей в массе принимать западную эстетику. Это не отсутствие эстетического восприятия и должного эстетического же воспитания — а просто равнодушие к чужой и чуждой нам культуре. Другая часть причины — даже не в этом, а в том, что русской культуре в принципе присуще пренебрежительное отношение тем аспектам жизни, на которые направлен западный дизайн — то есть равнодушие к дизайну в западном понимании этого слова. Так ведь и нет у этого слова другого смысла. Поэтому директор завода и не хочет тратить деньги на непонятно что — на пустоту, на то, чего он не чувствует, на то, чего нет. Конечно, скажем, дизайн вывесок в России дореволюционных времён — прекрасен, но если подумать, то разве не подобного нагромождения элементов и хочет среднестатистический заказчик? Просто он не понимает, почему это хреново смотрится сейчас, набранное западным шрифтом Times.

Конечно, надо специально отметить, что какая-то часть людей — как мы с тобой, например :) — относится к дизайну вполне себе тепло. Но таких людей меньшинство. Вернее, спроси человека: «хочешь комфорта»? Он конечно ответит «хочу». Но когда вопрос подходит к цене — то мало кто хочет тратить на этот комфорт сколь-либо значительные ресурсы. Такие дела, и как сказал товарищ Сталин: «другого народа у нас для вас нет».

Однако, я не хочу сказать, что дизайну нет места в России совсем. Просто место это — совершенно иное. Скорее, в России есть место красоте вообще — это безусловно. Надо искать красоту, идущую сквозь время — я даже сейчас не берусь приводить какие-то однозначные примеры, кроме банальных «гжель», резцы на избушках, расписные иконы и прочие скатерти-платочки. Может быть — музыка, может быть — литература. Два историко-политических события 20-го века хорошенько встряхнули эстетические понятия, и поэтому понимание русской красоты сейчас дело затруднённое. Но надо искать.

Я так понимаю, что нахождение этой красоты напрямую связано с нахождением русской идеи — потерянной, выбитой из рук. Как только будет найдено, грубо говоря, зачем жить, для чего, для кого строить всё прекрасное, как только найдётся путь и страна встанет на какой-то понятный и твёрдый курс — то сразу же найдутся какие-то направления дизайнерской мысли, какие-то формы прекрасного. Нужно ли говорить, что этот курс не будет слишком похож ни на курс седого алкаша, ни на курс жёсткого КГБшника, ни на курс прозападного либерала с твиттером. Не берусь говорить, что первее — поиск пути или поиск красоты — возможно, это вещи взаимосвязанные. Но первое, что стоит сделать — критически взглянуть на то, чему учат западные дизайнеры, и что полагают считать нужным и красивым нормы западной жизни. А то, как ты верно заметил, у нас метания: от кружек Артемия Лебедева до хуя на мосту, извините за мой русский.

Если у тебя в голове густо насрано — ты хотя бы говнецо по кучкам рассортируй.

Потому что по кучам ты его сможешь аккуратно вынести потом, при помощи грамотного человека.

А если всё в одно месиво свалено — то это и выносится всё вместе. Единым выносом мозга. Что тяжко.

Особенно после тридцати.

Чем меньше у человека денег — тем более альтруистичным он становится, как ни странно.

Первое циничное объяснение, которое лезет в голову, это то, что ты, предчувствуя приближение опасной ситуации, когда не на что будет покушать, предпочитаешь сродниться с коллективом, быть на хорошем счету. Сблизиться со стаей. Авось, выручат в смертный час.

О либералах

Я страшно устал от либералов. Сейчас объясню, о чём я.

Либерал — это не просто человек, придерживающийся некоторой идеологии. Как и любой человек с конкретными взглядами, это некоторый типаж, включающий в себя, как правило, вполне определённый стиль общения — или, если хотите, не очень широкий диапазон стилей. Несмотря на название идеологии, намекающей на свободу, человек, её исповедующий, вовсе не одинаково дружелюбно относится к разным точкам зрения. Что правильно, потому как такой человек уж скорее пофигист, а либерал — дело другое.

Так вот, очень утомила либеральная риторика, встречающаяся в огромных количествах тут и там.

Либерал — человек стоящий на позиции бесконечной ценности конкретной личности. При этом коллектив он воспринимает как нечто враждебное личности, или, в лучшем случае — некую сумму векторов интересов отдельных людей. Мне такая точка зрения представляется убогой — то есть низкоуровневой. Причина проста и очевидна, и именно эта очевидность, общепонятность точки зрения иной, и делает точку зрения либерала убогой. Дело в том, что общее не является суммой своих частей. Объект — в данном случае общество — это не просто сложение интересов людей, в данный момент его составляющих: оно живёт по отдельным законам, имеет интересы, не связанные напрямую с интересами людей, его составляющих. Но либеральная точка зрения оказывается просто более удобной.

Любое общество, любая группа людей, которых что-то объединило на час или на тысячелетия, проходит разные стадии развития. Поначалу оно хаотично, и до какого-то момента интересы общества не выявлены и не ясны каждому его члену. Выявление происходит начиная с самых базовых потребностей, но в какой-то момент эти базовые потребности становятся ясны всем, кто внутри: так возникает толпа из разрозненных людей. Когда люди разрознены, общество базируется на первичных эмоциях и простых мыслях. Вот что такое толпа, к которой либералы любят сводить самодостаточную цель любого общества. Но общества, собранные под большей идеей, чем митинг или концерт на открытом воздухе, обладают и более возвышенными интересами, и, пройдя неизбежную зачаточную стадию, приходят к раскрытию своего потенциала.

Идеология либерализма состоит отчасти в том, что человек не настраивается на интеграцию в общество. Вернее, под интеграцией понимаются формальные договорённости между членами общества о действиях в некотором векторе. Но общество имеет табу на вмешательство во внутреннюю ценностную жизнь. Иными словами, важно соблюдение вектора, но внутренне человек ощущает себя свободным от идеологии того общества, в которое он вписывается. В лучшем случае эта идеология обращается корпоративной этикой, пикниками и прочими сплочающими обстоятельствами. Но выше такого формально-товарищеского уровня человек вообще никуда не интегрируется.

Исключением не является и семья, поскольку в рамках либеральной идеологии каждый человек независим, соответственно, мужчина вовсе не нуждается в женщине, а женщина — в мужчине, семья же воспринимается как некоторый ответственный вектор совместной деятельности. Но не более того.

Всё же признаю, что либерализм — имеющая право на жизнь идеология. Это идеология одиночек. Есть люди такого типа, это либо творческие люди, хотя конечно же, не все, либо убеждённые бродяги и путешественники. В этом смысле, либералы, как отдельные личности, были всегда, на всём протяжении истории и при любой довлеющей ценностной системе. Но всегда это были изгои, и их личное государство, их личный внутренний порыв — либо сознательный, либо неконтролируемый — не позволял им быть частью общества и они платили за свой образ жизни большую цену.

Но несколько столетий назад, либерализм всё-таки начал становиться общественной программой. Дело было в том, что многочисленные табу традиционного общества слишком устарели и оно требовало обновления, отчасти в связи, а отчасти и для набирающего силу научно-технического прогресса. Церковные догмы мешали развитию общества, и кроме светскости — зачатка сегодняшних либеральных идей — другого пути открыто не было.

Отказ от традиционных ценностей был постепенным. Но в какой-то момент, в перспективах всё увеличивающейся разобщённости людей показалась смутная угроза и она пробудила новую идею, фактически — просто новый уровень объединения людей, когда-то объединённых церковью — социализм. Постепенно, он начал пробивать себе путь, и в настоящее время это пробивание, с известными взлётами и падениями, продолжается на фоне теряющей жизнеспособность либеральной общественной модели.

Дело в том, что либеральная модель для общественности, в противовес тому самому естественному либерализму отдельных личностей, нежизнеспособна вообще. Когда нет глубокой, сущностной связи между людьми, отсутствует фактор интеграции на идейном уровне, на уровне достаточно высоких душевных материй, общества стремяться к распаду и перетасовке. И только фактический тоталитарный контроль на низком уровне жизнедеятельности членов либерального общества может его сохранять долгое время. Что мы и видим у долгоживущих формаций с либеральной идеологией. Но много ли в таком тоталитарном иге от идеи либерализма?

Либералы, люди, выше всего ставящие интересы личности, при этом, как правило, хорошо понимают, что для обеспечения этих интересов, требуется жертвовать их частью. Поэтому активная часть либерального общества, те самые, которых либералы нашего местного разлива называют «гражданским обществом», находятся в постоянном бодании со строгой буквой закона, отвоёвывая себе, хотя бы и небольшой, перевес в этом соотношении, минимальную кроху индульгиенции от жертовования своими интересами во благо интересов своего же государства: чем не змея, грызущая свой хвост? Впрочем, это равновесие может сохраняться, при обеспечении ресурсами, так, чтобы каждый человек имел достаточно широкие возможности для осуществления своих интересов. Но мир конечен, и чем меньше становится пространства для экономической экспансии, чем большее количество стран повторяет осуществлённый несколько столетий назад ведущими странами выход из жёстких, отживших идеологических доктрин, а другая часть стран при этом решительно настроена стоять на этих доктринах до конца — тем меньше условий остаётся для «прав» и «свобод», то есть для обеспечения удовлетворительного образа жизни в либеральных обществах. В таких условиях назревает благодатная почва для нахождение новых форм взаимодействий людей в обществе, отличных от либеральной модели.

Возвращаясь к особенностям личности. Либералы в целом производят впечатление людей более рациональных, а коммунисты — более эмоциональных. В отдельных случаях бывает и наоборот, но в целом, коммунисты — люди живые и тёплые, чуть менее умные, чуть менее рассудительные, а либералы, хотя в массе своей обладают куда более искусным мышлением, кажутся холодными и циничными, как будто свалившимися с неизвестной холодной звезды.

Вот почему я устал от либералов. И вот почему тянусь к тем, к кому по своей специфической эльфийской сути никогда не принадлежал и принадлежать не смогу. Конечно же, как среди коммунистов есть люди очень умные и толковые, так и среди либералов мне по-прежнему немного симпатичны те самые, естественные: как учёные-популяризаторы, так и искренние и наивные художники и творцы, мистики и юродивые. Но им не только можно, им и нужно, и возможно только так. Надеюсь, коммунисты будут об этом помнить.

Александр Градский — Песня о корабле

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Гагарин жив

Да, по поводу этого вашего дня космонавтики. Наконец-то он прошёл, и я могу сказать всё, что думаю. Наконец-то можно говорить правду, что было всё плохо, что Гагарина, словно куклу, засунули в самолёт, где он тупо летел, спя ничего не делая. Так ведь каждый может! А всё было засекречено. Но теперь правда пробила себе дорогу, и мы можем узнать, как всё было на самом деле. А мы-то его героем считали! Пятьдесят лет отмечаем — с чего? Засунули человека в банку, запустили — и что? Собачек тоже запускали, а предлагали же — негритят лучше! А потом его убили. Подстроили катастрофу. Но на самом деле он не умер, есть неопровержимые свидетельства: Гагарин жив! Его забрали инопланетяне.

И вы после этого будете рассказывать мне, как хорошо жилось при совке? Гордиться больше нечем. Тьфу на вас. Пойду к Фурсенке, пусть меня научит.

Ундервуд — Гагарин, я вас любила

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

737

Дочитал «Чапаева и Пустоту». Ну это я ещё раньше дочитал, на прошлой неделе.

В общем, произведение — лютое. Мне понравилось даже больше «Поколения Пэ».

День космонавта

Идёт мелкий снег, крупа, открываешь окно — и становишься человеком.

Потому что пока сидишь и видишь Гугл да Фотошоп, себя как-то уже человеком и не чувствуешь, а чувствуешь каким-то плагином к Хрому.

И оттого, что воздух приятно так холодный, кажется, что зима никогда не закончится. По-моему, в это время всегда так кажется.

В интернете ты всегда самый умный.

Зато когда выходишь, встречаешься с людьми, слушаешь их вживую — вдруг как-то быстро ощущаешь себя ничтожным. Они — живые люди, настоящие, умные, весёлые, очень приятно говорящие — и очень-очень милые. А ты — придаток, инфантильно-примитивный элемент. Маугли холодных джунглей. Можешь только поддакивать и глупо улыбаться.

А ведь когда-то кроме меня и людей, был ещё Космос. Был — и нету. И без Космоса я — половина человека, так, ничем не выдающийся интернетчик и чёрными кругами под красными глазами. А был ли Космос? Кажется, что был. Или я так себе всё удачно придумал.

Я почти ничего не знаю и совсем ничего не умею. Наверное, это плата за то, что я долгое время свысока смотрел на людей. Я просто вырос в этом соку. Я лучший. Я — элитный, я — премиум класс. Это просто установка по умолчанию. Как же может быть иначе, если кругом — охлос?

Постоянное бодание с обществом рождает высокомерие.

А когда начинаешь как-то примиряться, смотреть глазами своих вросших в жизнь сверстников, ощущаешь себя тем, кем они тебя видят: оторванным от жизни эльфёнком. Похоже, так оно и есть. Это самое страшное: понять, что всю жизнь ты был этим эльфом, только этого не понимал. А ты — просто такой же, вернее, меньше, чем такой же, но если книжек умных почитаешь, поживёшь среди людей, притрёшься маленько, обветришься — то сойдёшь за человека.

Но зачем тебе маска человека?

Да, но… Но под маской-то больше ничего нет.

А ежели бога нет, то какой я после этого штабс-капитан?

734

Что стрелки перевели в последний раз — это хорошо. Daylight saving changes — это не гуманно. Хотя буду немного скучать…

Но почему перевели на неправильное, летнее время? Ведь это значит, что кроме весенне-летнего промежутка, в остальное время рабочие люди будут вставать и идти на работу в кромешной темноте. Надо было зимнее оставить. Кто-нибудь знает, почему так?