Читаю Толкина

Читаю, знаете, не Кургиняна, а наоборот, Толкина. Прочитал «Детей Хурина» (очень сильная и берущая за душу вещь). Осилил «Сильмариллион» (без него очень многое непонятно), немного пропуская особенно скучные места. Пробежался по «Хоббиту» (сказка из детства), в который раз, которого я прочёл и в оригинале. Теперь читаю «Властелина колец» (совсем не похож на фильм) — я, удивительное дело, его никогда не читал.

Может когда-нибудь и рассмотрю наследие Толкина со свежего взгляда. Свежим взглядом — там всё по-другому, чем раньше казалось. Толкин, оказывается, довольно глубок. Даже теперь. Да, много там есть чего сказать, но, может быть, потом.

А сейчас — хорошие стихи из «ВК»:

Когда сижу у очага
И думаю при этом
Про лес и пышные луга,
Что зеленели летом,

И про осеннюю листву
С летящей паутинкой,
Про пожелтевшую траву
И лужицу со льдинкой,

Когда сижу у очага –
Мне как-то грустновато,
Что скоро выпадут снега
И нет к весне возврата.

Как мало видеть вышло мне!
Теперь я понимаю,
Что в каждой роще по весне
Листва уже иная.

И вот сижу и пью вино,
И хочется умчаться
За теми, что ушли давно,
И к тем, что постучатся.

Так день за днем я провожу –
И заедает скука:
Воспоминаний ход слежу
И ожидаю стука.

Одни и те же вижу сны –
И не могу очнуться;
Когда ж из дальней стороны
Ко мне друзья вернутся?

Честность и вещи бокового зрения

Существуют вещи, которые существуют только тогда, когда не глядишь на них пристально. Эти вещи — вещи бокового зрения, не существующие при пристальном взгляде — они тем не менее существуют в проявлениях косвенных. И в сязи с этим моё стремление к честности натолкнулось на странную преграду. Честным было бы глядеть пристально. Но тогда оказывается, что не на что глядеть.

Человек существуют в этих вещах бокового зрения, как в защитном кожухе между ним и миром доказуемым. Таким образом, для честности, подошедшей к этому кожуху изнутри, по видимости, нет другого пути, как уничтожить кожух сомнительного и позволить телу соприкоснуться с неускользающей реальностью.

Проблема в том, что жить без кожуха никак не получается.

Проблема этого кожуха раскрыта давно на те или иные лады.

Есть люди, которые этот кожух игнорируют, как препятствие для честного разумного познания. Но несмотря на это, видно, что кожух есть и у них — просто они не знают, как быть с вещами, которые нельзя увидеть прямо. Их вещи бокового зрения тяготят, и они предпочитают избегать иметь с ними дело.

Есть люди с крайне толстым слоем кожуха, за котором внешний мир для них прощупывается в каких-то чудовищных степенях неадекватности. В силу толщины кожуха, прямой и чёткий взгляд на мир для них затруднителен, но они не видят этой преграды — как мы говорили, кожух есть вещи, которые видимы взглядом разума лишь косвенно.

Впрочем, и те и другие чувствуют себя на своём месте.

Что делать человеку, который не может игнорировать вещи бокового зрения, составляющих важную часть его существования; и который стремится преодолеть все преграды для честного взгляда? Ни те, ни другие люди не могут дать внятный совет: каждый тянет в свой стиль существования.

Мой же стиль существования хочет и того и того — и пока непонятно, как это возможно.

Фликер даёт терабайт

А Фликер-то теперь даёт теребайт места под фотки! Думаю, теперь и остальные подтянутся. Началась эпидемия резкого увеличения места с прожекта project1709 от Кэнона, где можно хранить фото (кажется) вообще без ограничений, просто пока оно медленно и глючно — у остальных есть шанс. Ну а нам, русичам, Яндекс-фотки безлимитное место уже давным-давно предоставляет. Правда, оно не сильно удобно устроено, сторонних инструментов загрузки почти нет. Боюсь, как бы Фликер в файлопомойку не превратился, пока он всё-таки держит какую-то марку сообщества любителей фотографировать.

Куда приводят мечты

Было бы справедливо написать некоторый итог долгих метаний, которые были последние несколько лет. Правда проста. Сложные конструкции постепенно опадают, как, извините за банальность, осенние листья, остаются только ветки голой правды.

Правда, как суть переходного периода жизни, мне представляется вот чем.

До определённого периода человек живёт инфантильно. Живёт мифически, веря сказкам, в Бога, в Деда Мороза, во всемогущего папу, во вселюбящую маму. Это представляется самой сутью жизни, потому как более серьёзные построения просто не лезут целиком в голову — да и жизнь как-то вполне идёт себе, в другой сложности не нуждаясь.

Потом приходит переломный период — рубеж между инфантильностью и самостоянием.

Самостояние заключается в принятии так называемой духовности, которая заключается вовсе не в особом типе возвышенной душевности, как кажется инфантилу, а в разумном осознании необходимого и второстепенного в жизни.

Принимая этот вызов, у человека два пути: один всеобщий, другой — порочный.

Всеобщий путь — это интеграция в общество, разумное принятие общественно необходимого как личной самой высокой ценности.

Порочный путь — это возвышение над массой общества за счёт более высоких интеллектуальных качеств. Этот путь доступен только для людей, имеющий вышесредний интеллект. Возвышаясь над серой массой общества, признавая, что большинство «не умеет думать», эти люди могут не принимать общественную необходимость, а жить необходимостью собственной или необходимостями близкого ограниченного круга. Это путь интеллектуалов, не заботящихся о собственном обществе.

Есть и ещё одна возможность — уклонение от вызова самостояния. Эти люди навсегда остаются в счастье душевности, но для того, чтобы уклониться от разрушающей правды взрослости, которая уничтожает возможность жить душевным, для того, чтобы в итоге уклониться от зова духа, требуется особая гениальность. Я думаю, что от природы рождаются люди, способные пережить эту ломку и остаться на прежних позициях, и в этом есть какая-то особая общественная необходимость.

Конечно, любой из этих путей не исключает служения общественной необходимости, разница только в том, принимается ли это служение осознанно. В любом случае избранный (активно или пассивно) путь может оказаться также и общественно вредным. Предпосылки, наверное, в любом случае как-то заложены в человека.

Основной конфликт моего мироощущения с тем, который я не могу не принять, как правду, заключается в том, что я считаю, что над человеком есть высшая решающая сила, которая направляет его, как и все общество, к благой цели. А точка зрения Красного проекта и сходных с ней, которые и поставили передо мной ломку выбора, заключается в том, что человек, как собирательное понятие — сам себе высшая сила, и сам определяет свой путь, правильность которого определяется духом разумного, но никто не может уберечь человечество от пути неверного, кроме самого человечества. Человек не может уповать больше на бога, говорит нам Красный проект, человек ответственнен только перед человеком, и нет инстанции выше.

У меня почти угасло сопротивление этой мысли, как чудовищно неверной в своей горделивости и своём размахе. Я почти принял её как правду. Но тем не менее, мне трудно отказаться от того душевного счастья, которым я жил всю жизнь, несмотря на то, что я понимаю, что оно было детским и неправильным. И ничто не говорит о том, что высшая сила — которой нет — заготовила для меня именно тот редкий инфантильный путь уклонения от взрослости.

Именно в такой момент многие гении умирают. Я раньше не понимал, почему. Ну живи ты, раз считаешь нужным жить так. Но дело было не в том, что они считали, что нужно жить так — на них обрушивалась вся чуждая им правда, и они, принимая её как правду, не имели сил переступить через себя и жить духом разума.

Впрочем, мне это не грозит — я не из клуба самоубийц. Я скоро стану нормальным: может быть, нормальным человеком-штрих, а может быть, нормальным циником, свысока причисляющих себя к пяти процентам думающих. Осталось совсем чуть-чуть.

Гражданская оборона — Ещё немного

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

932

Сайтик снова заработал. Это я за домен забыл заплатить. А они, главное, хоть бы уведомленьице прислали. Раньше просто домен на nsk.ru бесплатный был, поэтому и не привык как-то об этом думать.

Ну а хостюсь я всё так же у Лекактуса. Пока ещё не выгнал — хороший человек!

931

Еду в автобусе, билетик выдали здоровый такой, маленькая рекламная листовочка формата примерно А7. Я вот думаю, а вдруг счастливый попадётся, как же тогда быть?

Однако

Решил вчитаться поглубже в сайт «Однако». Однако, там есть интересные авторы. Ну, помимо уважаемых Мараховского, Хазина, Вассермана и, извините, Кравецкого.

Есть там некто Роберт Робертсон.

Есть Андрей Шишков.

И атмосфсера такая более-менее нормальная в комментах. Без либерастов (видимо, выпиливают на подлёте), почти без школоты, чуть более, чем в меру идиотов, и при этом не Тупичок. Но у меня возникло ощущение, что вышеназванные — не в мейнстриме «Однако», они немного про другое. А про что «Однако» — понять не могу, Леонтьева я толком не смотрел и не читал.

Что ж, изучаю дальше.

Прилюдия

Что-то я стал активненько как-то постить всякое в соцсетях. То ли славы лёгкой захотелось… То ли отреагировать гораздо проще, чем начать писать с нуля. Хотя я из людей реактивных, конечно. Не активных. Как говорил Жванецкий: «встаю в очередь — получаю по морде — иду домой — пишу ответ». Постю в гуглоплюс, и копирую во вконтакт. А сюда не попадает. Наоборот, отсюда репостю во вконтактик и фейсбук (в плюс автоматом не научился, поэтому кое-что ручками). Видимо, всё-таки захотелось славы.

Хотя, такой славы, как сейчас, никогда у меня не было, хотя может это и не слава в прямом смысле — но даже и в таком, я удовлетворён почти полностью, и больше бы наверное уже ничего и не нужно. Я о внезапной общественной востребованности той небольшой работёнки, на которую я, в общем, ничего и не возлагал. Про газету эту школьную, которую наши ребята решили печатать. Можно было бы конечно из скромности и об этом умолчать… Но раз уж начал писать запись «ни о чём», без конкретной темы — то почему бы и не написать. Всё равно, никогда до этого ничего более общественно важного мне делать не приходилось. Хотя по дизайну там ничего особенного, да и работа моя хоть и ключевая, но не самая напряжная. Кто статьи пишут — напрягаются каждый гораздо больше, чем я один на вёрстке.

В какой-то момент, сильно не сразу после того, как я завёл свой первый дневник, я начал задаваться вопросом: что можно писать, а чего нельзя. Я человек достаточно откровенный, правильнее будет сказать — с неуёмным желанием сделать мир и людей прозрачнее. В первую очередь — себя, конечно, но не исключительно. Я в первые годы писал очень много всякого и про других людей. Потом как-то понял, что сильно откровенное писать про других не надо — им от этого неудобно, и просто это, безотносительно конкретных последствий, не сильно красиво. Ну, вроде того, что если ты эксгибиционист и любишь показывать всем свою пипиську — то окружающие конечно могут от этого и страдать, но всё-таки это твоё, и ты не на улице показываешь, а в каком-то специальном уголке, куда народ вроде как и сам пришёл на твои прелести посмотреть. Это одно. А вот когда ты других раздеваешь прилюдно… Некрасиво. Я этот вопрос в итоге решил просто: про себя — всё, про других — только самое корректное и с осторожностью. Но моё пребывание в «Сути времени», а вернее — эволюция, которую прошла организация, заставляет рассмотреть этот вопрос с новой остротой.

С одной стороны, вопрос простой. СВ — как интересы чужого человека, не пиши ты ничего про СВ и всё. Я и не писал ничего. Ну так, общее, типа про газету там. Но мыслей у меня, тем не менее, много, в том числе и разных, в том числе и не прямо про СВ, но начни я их писать — всем всё сразу будет понятно, откуда ноги растут. Кроме того, а вдруг напишу чего не того? Секретов у СВ особых нет, то есть не более, чем у любого человека. Ну так, какие-то интимные понятные тайны. Плюс ещё то, о чём Кургинян говорит как о вещах, которые составляют элементарную стратегическую, даже — тактическую скорее, тайну. Типа чтобы враги не прочитали и не знали к чему готовиться. Война-с.

Война. Новое слово в моём словаре. Вернее, как. Война у меня в каком-то смысле была. Но на душевном уровне. Война, как содержание — нет, не было. Война, как серьёзное, осевое содержание жития — мне неприятна и наверное даже малопонятна… Я вот пишу, перечитал щас, и вообще, ещё старое перечитываю из недавнего и сам себе удивляюсь: насколько беспомощно я пишу, насколько поверхностными фразами отделываюсь от читателя… Но я буду стараться писать ближе к сути, непосредственнее, когда-нибудь да получится… Тут Кургинян недавно приезжал, так он говорил про такое — «достоевщина». Ну что поделать, «достоевщина» — это когда у меня хотя бы что-то получается, а то ведь и не «достоевщина», нет, всё ведь больше просто сушняк какой-то…

Так вот. Война.

Знаете, есть вот например такая ценность — «не убий». Но вот Великая Отечественная, напали фашисты, что с ними делать? Ну, ясное дело — убивать. Но ведь ты как бы преступаешь некий моральный барьер, знаете, «неспособность нажать курок» и всё такое. Нельзя убивать людей. Вообще и никогда. Но иногда можно. Почему? Потому что ситуации какие-то бывают. Потому что война, потому что фашист прёт, деревни сжигает вместе с жителями. Его, как сказал Азазелло, «обязательно надо застрелить». Тут я всё-таки хочу стряхнуть лёгкий тон: нет, ребята, реально, надо таких убивать, и больше никак. Это из тех вещей, когда «каждому ясно». Но вот другое. Против тебя прёт другой, не менее фашист, но деревни он пока не сжигает, а действует в плане дезинформации и идеологической обработки. Чем ему тут ответить? Казалось бы, тоже понятно — правдой. Но правда не всегда проста. Иногда она очень сложна. А супостат вбрасывает вещи довольно простые для понимания, и твоя правда грозит оказаться на слишком другом по качеству уровне, и от этого перестать быть ответом. Отвечать надо по определённым правилам, играя, находясь на том же поле. А тут, понимаете, есть такая ценность — «не солги». Даже более того — библейская заповедь «не лжесвидетельствуй», правда, с оговоркой, «на ближнего своего». Но вот война. И война эта вошла в клинч с моим неуёмным стремлением к правде и прозрачности. Оно не сочетается ну никак.

И приходится подниматься до понимания нескольких вещей. Во-первых, это война. Выше война, чем правда? Но ведь она выше, чем «не убий»? Выше. Вот и тут — аналогично. Против тебя прёт фашист, и его ложь может остановить только, скажем так, очень специально приготовленная правда, а его идеологическую обработку может остановить только идеологическая обработка соответствующего уровня. Конечно, я тут так, бегло, на самом деле, и вопрос про «что такое правда», и вопрос об «идеологической обработке» — это отдельные темы, которые я тут просто вкидываю одним махом, а на самом деле с ними надо бережнее, тут разбираться надо, и мыслей у меня тут много всяких надумано. Это всё попытаюсь позже изложить. Теперь — во-вторых. Во вторых, если это война, то ты должен занять некую сторону. Что поднимает ещё один нелёгкий вопрос, от которого не отмахнёшься, а я его, тем не менее, тут легко так вбрасываю. Вопрос, который для меня лично потянулся во всей своей сложности с «Аватара», фильма, содержание и проблематику которого не удалось взять нахрапом — я не встретил в сети ни одного изящного и ёмкого толкования, и не смог написать его сам. И то, что я не смог его раскусить, что ответ, мною тогда данный, оказался неприлично простым, меня озадачило, я начал искать ответ сложный, и, пожалуй, до сих пор его не нашёл. А вопрос такой: правда или Родина? Что весомее? А ведь стремление к правде — оно у меня глубоко зашито, не отмахнёшься, а вот что касается Родины — то пока ничто не показывает, чтобы, при всей моей душевной привязанности к «берёзкам-окушкам», она бы меня в действительности глубоко и неотступно трогала. Признавать это, себе, не показушно — на самом деле как-то неприятно, от этого понимания какая-то пустота внутренняя.

В конце концов, в этой пустоте-то всё и дело. Когда пустота — то нечем померять, что правильно, а что — неправильно. И ни на какой вопрос не можешь найти ответа. Надо ли писать про то-то — или это некрасиво, непозволительно? Надо ли занимать абстрактную, размышлятельную позицию, «ни вашим ни нашим», равнопонимая все стороны и мнения — или надо решительно занять позицию, примкнув к одной из сторон, и яростно отстаивать? В этой пустоте остались только осколки прежнего понимания добра и зла, теперь уже неадекватного и неактуального, да ещё какие-то искорки непонятно на какой платформе стоящих отдельных преставлений о том, что вот конкретно это — хорошо, и конкретно это — плохо. А общей картины нет. Так что может быть и не только ради славы, а просто хочется что-то со своими мыслями сделать, овеществить их, так, как у меня принято — прилюдно.

Про ругающих

Завтра меня будут ругать. По крайней мере, так говорят. Не очень понимаю, за что — то есть понимаю, но не считаю справедливым. Хотя для профилактики — согласен, логика в этом есть. И в связи с этим такая тема.

Ругающие бывают двух видов: смешные и страшные. За себя я боюсь в обоих случаях — ну, когда стоит задача держать лицо. Если ругаются смешно — пуча глаза, топая ногами и так далее — то тут я вроде бы могу сдержаться, но иногда, судя по реакции ругающего, на моей простоватой морде настолько всё нарисовано, что ругающий распаляется ещё дальше: смешно тебе, гад? Бывают страшные. Когда ты вроде бы и понимаешь, что ничего тебе не грозит в физическом плане да и скорее всего в ином плане тоже. Но тем не менее тебя от страха, злобы, обиды, всего сразу, так перекашивает, что и слова сказать в ответ не можешь. Вроде бы тоже хорошо, да: не можешь сказать, и ладно, и молчи себе, дай человеку выплеснуть накипевшее. Но иногда меня в ответ прорывает. Хотя редко. Так что остаётся надеяться, что ругающий будет в жизни страшным, а не таким смешным, как на видео.

А может быть, он будет совсем иным.

Иванов vs Гоблин

Думаю, многие из тех, кто захаживает на Тупичок, в курсе конфликта между Гоблином и Сергеем Ивановым, его продюсером. Если кто не в курсе — найти инфу несложно, вот блог Иванова, вот стёбный блог Пучкова (перепутать [не]сложно).

А я хочу высказать, что я по этому поводу думаю.

Во-первых, я так и не смог для себя понять, что там именно произошло, кто из них прав и кто виноват. Я вижу, что два человека не поделили деньги, вероятно, в результате разного понимания условий совместной работы. Каков вклад каждого из них, сам ли придумывал свои переводы Пучков или в соавторстве с Ивановым — понять сложно.

Второе — изменилось ли моё отношение к данным персонажам, после всего того, что ими друг о друге написано и выложено, и продолжает писаться и выкладываться.

Какого рода помои изливает Гоблин? В основном, это глумёж над внешними данными Иванова. Серя, серит, жирный, кабан, изрыгает говно. Соответствующие картинки. Текст как бы от имени Иванова, высмеивающий его глупость, его притязания, и, опять же, его фигуру. А вот Иванов выкладывает чужие личные вещи, доступные ему по роду работы, вернее — доверенные по дружбе. Это первое отличие. Плюс вдумчивая компиляция и аналитика высказываний ДЮ.

Тут важно вот что: кто такой Гоблин и кто такой Иванов. Иванов мне, собственно, не интересен. Да и кому он интересен? В этом разрезе то, что Гоблин выкладывает про Иванова, смотрится совсем безобидным. Да, возможно, Гоблин угрожал отнять у Иванова детей. Да и вообще, картинки всякие, не каждому чувству юмора понятные, невнятный Зотов, шалости Гоблина с его моделями. Неоднозначное качество его армейского опыта. Жена, у которой свой бизнес и которая, по видимости, долгое время содержала Гоблина, когда у того было туго с работой. Ну и самое главное — является ли Пучков автором переводов Гоблина. Но тут дело именно в Гоблине, источник «слива» и критики нам не так важен.

Честно говоря, ничего особенного тут для меня не поменялось. Гоблин — он Лев по знаку, а я таких людей встречал живьём. Отец у меня Лев. Весёлые, остроумные, в основном добрые и безобидные, если конечно вы не забываете их периодически хвалить и превозносить. Как правило, обладают набором фирменных шуток и имеют свой особенный стиль в общении. А вообще довольно простые и незаморочные люди. Довольно забавные личности. Очень любят и сами себя похвалить, и делают это с изощрённой скромностью, а то и вовсе без неё. Ну и конечно важный аспект — поучать и ставить себя в пример. Тут дело уже личное — как это воспринимать. Я воспринимаю с юмором, пусть даже данный персонаж превозносит себя со звериной серьёзностью. Кому как, может быть кого-то это раздражает. Меня — нет. Поэтому всё то, что про Гоблина было рассказано и выложено — ну, оно как-то вписывается в этот образ.

Конечно, в своё время я его идеализировал, и, надо сказать, долго идеализировал. Но со временем сам понял, что человек он специфический, и сам по себе как эталон Настоящего Джигита или чего-то в этом роде не годится. И вот тут самый ключевой момент этой истории.

Дело в том, что есть такое отношение. Вот представьте, я вам расскажу: Карл Маркс любил ковыряться в жопе и потом долго и вдумчиво нюхал палец. Всё, теперь марксизм — чушь собачья, всё неважно, а важно только то, что он ковырял пальцем в жопе. То же слышу,  например, про Кургиняна: он, понимаешь, слюнявый. Ну, слюноотделение повышено. И несдержанный. И это полностью его характеризует. И это дискредитирует вообще всё, кем он является и чем он занимается. Всё неважно, важно, что Кургинян — слюнявый фюрер.

Да, бывает критика и серьёзная, вдумчивая. Но — критика человека. А мы имеем дело в этих случаях не только с человеком, мы имеем дело с явлением. Иванов — человек. А Гоблин — «и человек и пароход», есть человек Гоблин, а есть явление общественной жизни, которое называется «Гоблин». Конечно, понятно, что критика уровня стёба над слюноотделением, над привычками или над именем — это уровень детского сада, можно сказать, шутливый. Но ведь и более глубокая критика является подменой понятий, если она не поднимается до критики явления.

Всякий удар по человеку, стоящему в основе явления общественной жизни, это удар по самому явлению. И поэтому такую критику надо рассматривать в рамках всего явления. Хочет ли Сергей Иванов ударить по явлению общественной жизни или он сводит личные счёты со своим коллегой? Неясно. Но так я вот что скажу по поводу того, изменилось ли моё отношение к этим людям: мне не только Сергей Иванов не интересен, мне и Пучков-то не слишком интересен. Мне интересен Гоблин. Это такой персонаж, который помимо выкладывания всякой рекламы и понтования, помимо как смешных, так и точных переводов, обращается на специфическом языке к специфической аудитории. И в эту аудиторию он транслирует время от времени разные ценности. Частью спорные, частью вовсе с заметными ушами из прошлого общения старшего оперуполномоченного Пучкова с воровским миром. А частью являющиеся его рефлексией на это общение, его переосмысление, и, в конечном итоге вполне заметное отвращение к собственному прошлому. Это и стёб над «малолетними долбоёбами», очевидно, напоминающими ДЮ его самого в юности, а неочевидно — являющие собой то, чего, может быть, Гоблин сам не мог себе позволить, это слишком быстро прошедшее детство его, родившегося «угрюмой сволочью». Это и осуждение воровского образа жизни и осуждение всякого поощрения воровского образа жизни — не во всём, но в части ключевых понятий. Тут возникает и патриотизм, и любовь к родной стране, уважение к предкам. Всё это есть на его сайте, поданное в специфическом оформлении, может быть частично кем-то проплаченное, но это опять же характеризует Гоблина как личность, а не как явление. Так по кому ударяет Сергей Иванов, и кто пострадает в результате? Понимает ли Иванов последствия в русле патриотического воспитания определённых культурных групп?

О возможных, собственно, последствиях. Справедливости ради надо сказать, что идеализирование Гоблина конечно вредит, поскольку означает попросту неразличение правильных месседжей и вредной шелухи, которой там тоже навалом. Гоблинизация общения — это не плохо, когда речь о шутках с лёгкой долей цинизма, превращающихся в шутку над цинизмом, будучи употребленными людьми понимающими; но плохо, когда хамский стиль общения автора блога с читателями расползается в интернетах, словно зараза, которой болеют даже очень хорошие и умные авторы. В этом смысле, критическое переосмысление, предлагаемое Ивановым, может сыграть на пользу делу. Метод, им используемый — отвратительный, уж на что я люблю правду, но вытаскивать на поверхность то, о чём не просили — хорошего в этом мало, и в этом смысле метод выливания жареного компроматца дело никак не красит. А вот в той части, где Иванов собирает воедино различные рассказы Гоблина о себе и своей жизни — вполне себе отрезвляющи.

Ну, и в конце концов надо признать грустную вещь: народное явление «Гоблин» принимает уродливые черты увядания. С годами всё больше откровенной рекламы, всё больше хамства в общении — видимо, устал Пучков от Гоблина. А когда какое-либо социальное явление подаёт признаки деградации, рано или поздно появляется свой санитар — или гробовщик, кому как повезёт. Остаётся надеяться, что святое место пусто не бывает, и знамя будет подхвачено кем-то хотя бы не менее достойным. Правда, пока на горизонте никого не вижу.