Ещё одна цитата из ВК

Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Заселье, хороший, и глубина – в самый раз!.. Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гэмги не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх… Не пойму только, с чего это я так разговорился. Дай-ка мне скорее щепотку зелья и достань, пожалуйста, трубочку из моего мешка, если она в целости!

Гэндальф ушёл

Перечитываю, значит, Толкина, и об одном мечтаю в жизни: усесться с трубкою табачку, и чтобы никуда — ну совсем никуда — не спешить, и чтобы весь день впереди. А Гэндальф, чтобы когда подошёл, вместо того, чтобы трепаться о походе — наоборот, сел бы рядом и тоже раскурил трубочку.

Какая там музыка, какое там писательство, какие там дизайнерские или прочие рабочие успехи! Этого всего не надо. Гэндальф ушёл, Хоббит никуда не идёт, гномы спроважены к чёртовой матери и сожраны Смаугом.

Хотелось бы побыть Бильбо Бэггинсом, который никуда не идёт. Да вот только беззаботность — она тоже мнимая. Или ты готовишь с утра кексы, бегаешь на рынок (не сама же кладовая сыром пополняется), по полчаса уделяешь каждому соседу, а под вечер заваливаются Саквилль-Бэггинсы. Это если у тебя золотишко и выращивать ничего не надо. Тут не обойтись без верных слуг, и только будучи аристократом высшего сорта, благородным сквайром, можно позволить себе трубочку-другую. Хочется ли быть таким Хоббитом? О нет. Неравенство людей перестало казаться незыблемым, принципиальным и необходимым для счастья. Вот так: нельзя вернуться — но и нет желания идти вперёд.

* * *

мы бредём
чрез мглистых гор хребет
в пещеры, где
не брезжит свет

наш путь лежит
сквозь тьмы гранит
чтобы найти
злато в пути

ветра стонали
во мраке ночном
шептали ветви
всё о своём

то рьян и ал
огонь пылал
бушуя с небом
наравне

Читаю Толкина

Читаю, знаете, не Кургиняна, а наоборот, Толкина. Прочитал «Детей Хурина» (очень сильная и берущая за душу вещь). Осилил «Сильмариллион» (без него очень многое непонятно), немного пропуская особенно скучные места. Пробежался по «Хоббиту» (сказка из детства), в который раз, которого я прочёл и в оригинале. Теперь читаю «Властелина колец» (совсем не похож на фильм) — я, удивительное дело, его никогда не читал.

Может когда-нибудь и рассмотрю наследие Толкина со свежего взгляда. Свежим взглядом — там всё по-другому, чем раньше казалось. Толкин, оказывается, довольно глубок. Даже теперь. Да, много там есть чего сказать, но, может быть, потом.

А сейчас — хорошие стихи из «ВК»:

Когда сижу у очага
И думаю при этом
Про лес и пышные луга,
Что зеленели летом,

И про осеннюю листву
С летящей паутинкой,
Про пожелтевшую траву
И лужицу со льдинкой,

Когда сижу у очага –
Мне как-то грустновато,
Что скоро выпадут снега
И нет к весне возврата.

Как мало видеть вышло мне!
Теперь я понимаю,
Что в каждой роще по весне
Листва уже иная.

И вот сижу и пью вино,
И хочется умчаться
За теми, что ушли давно,
И к тем, что постучатся.

Так день за днем я провожу –
И заедает скука:
Воспоминаний ход слежу
И ожидаю стука.

Одни и те же вижу сны –
И не могу очнуться;
Когда ж из дальней стороны
Ко мне друзья вернутся?

Честность и вещи бокового зрения

Существуют вещи, которые существуют только тогда, когда не глядишь на них пристально. Эти вещи — вещи бокового зрения, не существующие при пристальном взгляде — они тем не менее существуют в проявлениях косвенных. И в сязи с этим моё стремление к честности натолкнулось на странную преграду. Честным было бы глядеть пристально. Но тогда оказывается, что не на что глядеть.

Человек существуют в этих вещах бокового зрения, как в защитном кожухе между ним и миром доказуемым. Таким образом, для честности, подошедшей к этому кожуху изнутри, по видимости, нет другого пути, как уничтожить кожух сомнительного и позволить телу соприкоснуться с неускользающей реальностью.

Проблема в том, что жить без кожуха никак не получается.

Проблема этого кожуха раскрыта давно на те или иные лады.

Есть люди, которые этот кожух игнорируют, как препятствие для честного разумного познания. Но несмотря на это, видно, что кожух есть и у них — просто они не знают, как быть с вещами, которые нельзя увидеть прямо. Их вещи бокового зрения тяготят, и они предпочитают избегать иметь с ними дело.

Есть люди с крайне толстым слоем кожуха, за котором внешний мир для них прощупывается в каких-то чудовищных степенях неадекватности. В силу толщины кожуха, прямой и чёткий взгляд на мир для них затруднителен, но они не видят этой преграды — как мы говорили, кожух есть вещи, которые видимы взглядом разума лишь косвенно.

Впрочем, и те и другие чувствуют себя на своём месте.

Что делать человеку, который не может игнорировать вещи бокового зрения, составляющих важную часть его существования; и который стремится преодолеть все преграды для честного взгляда? Ни те, ни другие люди не могут дать внятный совет: каждый тянет в свой стиль существования.

Мой же стиль существования хочет и того и того — и пока непонятно, как это возможно.

Фликер даёт терабайт

А Фликер-то теперь даёт теребайт места под фотки! Думаю, теперь и остальные подтянутся. Началась эпидемия резкого увеличения места с прожекта project1709 от Кэнона, где можно хранить фото (кажется) вообще без ограничений, просто пока оно медленно и глючно — у остальных есть шанс. Ну а нам, русичам, Яндекс-фотки безлимитное место уже давным-давно предоставляет. Правда, оно не сильно удобно устроено, сторонних инструментов загрузки почти нет. Боюсь, как бы Фликер в файлопомойку не превратился, пока он всё-таки держит какую-то марку сообщества любителей фотографировать.

Куда приводят мечты

Было бы справедливо написать некоторый итог долгих метаний, которые были последние несколько лет. Правда проста. Сложные конструкции постепенно опадают, как, извините за банальность, осенние листья, остаются только ветки голой правды.

Правда, как суть переходного периода жизни, мне представляется вот чем.

До определённого периода человек живёт инфантильно. Живёт мифически, веря сказкам, в Бога, в Деда Мороза, во всемогущего папу, во вселюбящую маму. Это представляется самой сутью жизни, потому как более серьёзные построения просто не лезут целиком в голову — да и жизнь как-то вполне идёт себе, в другой сложности не нуждаясь.

Потом приходит переломный период — рубеж между инфантильностью и самостоянием.

Самостояние заключается в принятии так называемой духовности, которая заключается вовсе не в особом типе возвышенной душевности, как кажется инфантилу, а в разумном осознании необходимого и второстепенного в жизни.

Принимая этот вызов, у человека два пути: один всеобщий, другой — порочный.

Всеобщий путь — это интеграция в общество, разумное принятие общественно необходимого как личной самой высокой ценности.

Порочный путь — это возвышение над массой общества за счёт более высоких интеллектуальных качеств. Этот путь доступен только для людей, имеющий вышесредний интеллект. Возвышаясь над серой массой общества, признавая, что большинство «не умеет думать», эти люди могут не принимать общественную необходимость, а жить необходимостью собственной или необходимостями близкого ограниченного круга. Это путь интеллектуалов, не заботящихся о собственном обществе.

Есть и ещё одна возможность — уклонение от вызова самостояния. Эти люди навсегда остаются в счастье душевности, но для того, чтобы уклониться от разрушающей правды взрослости, которая уничтожает возможность жить душевным, для того, чтобы в итоге уклониться от зова духа, требуется особая гениальность. Я думаю, что от природы рождаются люди, способные пережить эту ломку и остаться на прежних позициях, и в этом есть какая-то особая общественная необходимость.

Конечно, любой из этих путей не исключает служения общественной необходимости, разница только в том, принимается ли это служение осознанно. В любом случае избранный (активно или пассивно) путь может оказаться также и общественно вредным. Предпосылки, наверное, в любом случае как-то заложены в человека.

Основной конфликт моего мироощущения с тем, который я не могу не принять, как правду, заключается в том, что я считаю, что над человеком есть высшая решающая сила, которая направляет его, как и все общество, к благой цели. А точка зрения Красного проекта и сходных с ней, которые и поставили передо мной ломку выбора, заключается в том, что человек, как собирательное понятие — сам себе высшая сила, и сам определяет свой путь, правильность которого определяется духом разумного, но никто не может уберечь человечество от пути неверного, кроме самого человечества. Человек не может уповать больше на бога, говорит нам Красный проект, человек ответственнен только перед человеком, и нет инстанции выше.

У меня почти угасло сопротивление этой мысли, как чудовищно неверной в своей горделивости и своём размахе. Я почти принял её как правду. Но тем не менее, мне трудно отказаться от того душевного счастья, которым я жил всю жизнь, несмотря на то, что я понимаю, что оно было детским и неправильным. И ничто не говорит о том, что высшая сила — которой нет — заготовила для меня именно тот редкий инфантильный путь уклонения от взрослости.

Именно в такой момент многие гении умирают. Я раньше не понимал, почему. Ну живи ты, раз считаешь нужным жить так. Но дело было не в том, что они считали, что нужно жить так — на них обрушивалась вся чуждая им правда, и они, принимая её как правду, не имели сил переступить через себя и жить духом разума.

Впрочем, мне это не грозит — я не из клуба самоубийц. Я скоро стану нормальным: может быть, нормальным человеком-штрих, а может быть, нормальным циником, свысока причисляющих себя к пяти процентам думающих. Осталось совсем чуть-чуть.

Гражданская оборона — Ещё немного

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

932

Сайтик снова заработал. Это я за домен забыл заплатить. А они, главное, хоть бы уведомленьице прислали. Раньше просто домен на nsk.ru бесплатный был, поэтому и не привык как-то об этом думать.

Ну а хостюсь я всё так же у Лекактуса. Пока ещё не выгнал — хороший человек!

931

Еду в автобусе, билетик выдали здоровый такой, маленькая рекламная листовочка формата примерно А7. Я вот думаю, а вдруг счастливый попадётся, как же тогда быть?

Однако

Решил вчитаться поглубже в сайт «Однако». Однако, там есть интересные авторы. Ну, помимо уважаемых Мараховского, Хазина, Вассермана и, извините, Кравецкого.

Есть там некто Роберт Робертсон.

Есть Андрей Шишков.

И атмосфсера такая более-менее нормальная в комментах. Без либерастов (видимо, выпиливают на подлёте), почти без школоты, чуть более, чем в меру идиотов, и при этом не Тупичок. Но у меня возникло ощущение, что вышеназванные — не в мейнстриме «Однако», они немного про другое. А про что «Однако» — понять не могу, Леонтьева я толком не смотрел и не читал.

Что ж, изучаю дальше.

Прилюдия

Что-то я стал активненько как-то постить всякое в соцсетях. То ли славы лёгкой захотелось… То ли отреагировать гораздо проще, чем начать писать с нуля. Хотя я из людей реактивных, конечно. Не активных. Как говорил Жванецкий: «встаю в очередь — получаю по морде — иду домой — пишу ответ». Постю в гуглоплюс, и копирую во вконтакт. А сюда не попадает. Наоборот, отсюда репостю во вконтактик и фейсбук (в плюс автоматом не научился, поэтому кое-что ручками). Видимо, всё-таки захотелось славы.

Хотя, такой славы, как сейчас, никогда у меня не было, хотя может это и не слава в прямом смысле — но даже и в таком, я удовлетворён почти полностью, и больше бы наверное уже ничего и не нужно. Я о внезапной общественной востребованности той небольшой работёнки, на которую я, в общем, ничего и не возлагал. Про газету эту школьную, которую наши ребята решили печатать. Можно было бы конечно из скромности и об этом умолчать… Но раз уж начал писать запись «ни о чём», без конкретной темы — то почему бы и не написать. Всё равно, никогда до этого ничего более общественно важного мне делать не приходилось. Хотя по дизайну там ничего особенного, да и работа моя хоть и ключевая, но не самая напряжная. Кто статьи пишут — напрягаются каждый гораздо больше, чем я один на вёрстке.

В какой-то момент, сильно не сразу после того, как я завёл свой первый дневник, я начал задаваться вопросом: что можно писать, а чего нельзя. Я человек достаточно откровенный, правильнее будет сказать — с неуёмным желанием сделать мир и людей прозрачнее. В первую очередь — себя, конечно, но не исключительно. Я в первые годы писал очень много всякого и про других людей. Потом как-то понял, что сильно откровенное писать про других не надо — им от этого неудобно, и просто это, безотносительно конкретных последствий, не сильно красиво. Ну, вроде того, что если ты эксгибиционист и любишь показывать всем свою пипиську — то окружающие конечно могут от этого и страдать, но всё-таки это твоё, и ты не на улице показываешь, а в каком-то специальном уголке, куда народ вроде как и сам пришёл на твои прелести посмотреть. Это одно. А вот когда ты других раздеваешь прилюдно… Некрасиво. Я этот вопрос в итоге решил просто: про себя — всё, про других — только самое корректное и с осторожностью. Но моё пребывание в «Сути времени», а вернее — эволюция, которую прошла организация, заставляет рассмотреть этот вопрос с новой остротой.

С одной стороны, вопрос простой. СВ — как интересы чужого человека, не пиши ты ничего про СВ и всё. Я и не писал ничего. Ну так, общее, типа про газету там. Но мыслей у меня, тем не менее, много, в том числе и разных, в том числе и не прямо про СВ, но начни я их писать — всем всё сразу будет понятно, откуда ноги растут. Кроме того, а вдруг напишу чего не того? Секретов у СВ особых нет, то есть не более, чем у любого человека. Ну так, какие-то интимные понятные тайны. Плюс ещё то, о чём Кургинян говорит как о вещах, которые составляют элементарную стратегическую, даже — тактическую скорее, тайну. Типа чтобы враги не прочитали и не знали к чему готовиться. Война-с.

Война. Новое слово в моём словаре. Вернее, как. Война у меня в каком-то смысле была. Но на душевном уровне. Война, как содержание — нет, не было. Война, как серьёзное, осевое содержание жития — мне неприятна и наверное даже малопонятна… Я вот пишу, перечитал щас, и вообще, ещё старое перечитываю из недавнего и сам себе удивляюсь: насколько беспомощно я пишу, насколько поверхностными фразами отделываюсь от читателя… Но я буду стараться писать ближе к сути, непосредственнее, когда-нибудь да получится… Тут Кургинян недавно приезжал, так он говорил про такое — «достоевщина». Ну что поделать, «достоевщина» — это когда у меня хотя бы что-то получается, а то ведь и не «достоевщина», нет, всё ведь больше просто сушняк какой-то…

Так вот. Война.

Знаете, есть вот например такая ценность — «не убий». Но вот Великая Отечественная, напали фашисты, что с ними делать? Ну, ясное дело — убивать. Но ведь ты как бы преступаешь некий моральный барьер, знаете, «неспособность нажать курок» и всё такое. Нельзя убивать людей. Вообще и никогда. Но иногда можно. Почему? Потому что ситуации какие-то бывают. Потому что война, потому что фашист прёт, деревни сжигает вместе с жителями. Его, как сказал Азазелло, «обязательно надо застрелить». Тут я всё-таки хочу стряхнуть лёгкий тон: нет, ребята, реально, надо таких убивать, и больше никак. Это из тех вещей, когда «каждому ясно». Но вот другое. Против тебя прёт другой, не менее фашист, но деревни он пока не сжигает, а действует в плане дезинформации и идеологической обработки. Чем ему тут ответить? Казалось бы, тоже понятно — правдой. Но правда не всегда проста. Иногда она очень сложна. А супостат вбрасывает вещи довольно простые для понимания, и твоя правда грозит оказаться на слишком другом по качеству уровне, и от этого перестать быть ответом. Отвечать надо по определённым правилам, играя, находясь на том же поле. А тут, понимаете, есть такая ценность — «не солги». Даже более того — библейская заповедь «не лжесвидетельствуй», правда, с оговоркой, «на ближнего своего». Но вот война. И война эта вошла в клинч с моим неуёмным стремлением к правде и прозрачности. Оно не сочетается ну никак.

И приходится подниматься до понимания нескольких вещей. Во-первых, это война. Выше война, чем правда? Но ведь она выше, чем «не убий»? Выше. Вот и тут — аналогично. Против тебя прёт фашист, и его ложь может остановить только, скажем так, очень специально приготовленная правда, а его идеологическую обработку может остановить только идеологическая обработка соответствующего уровня. Конечно, я тут так, бегло, на самом деле, и вопрос про «что такое правда», и вопрос об «идеологической обработке» — это отдельные темы, которые я тут просто вкидываю одним махом, а на самом деле с ними надо бережнее, тут разбираться надо, и мыслей у меня тут много всяких надумано. Это всё попытаюсь позже изложить. Теперь — во-вторых. Во вторых, если это война, то ты должен занять некую сторону. Что поднимает ещё один нелёгкий вопрос, от которого не отмахнёшься, а я его, тем не менее, тут легко так вбрасываю. Вопрос, который для меня лично потянулся во всей своей сложности с «Аватара», фильма, содержание и проблематику которого не удалось взять нахрапом — я не встретил в сети ни одного изящного и ёмкого толкования, и не смог написать его сам. И то, что я не смог его раскусить, что ответ, мною тогда данный, оказался неприлично простым, меня озадачило, я начал искать ответ сложный, и, пожалуй, до сих пор его не нашёл. А вопрос такой: правда или Родина? Что весомее? А ведь стремление к правде — оно у меня глубоко зашито, не отмахнёшься, а вот что касается Родины — то пока ничто не показывает, чтобы, при всей моей душевной привязанности к «берёзкам-окушкам», она бы меня в действительности глубоко и неотступно трогала. Признавать это, себе, не показушно — на самом деле как-то неприятно, от этого понимания какая-то пустота внутренняя.

В конце концов, в этой пустоте-то всё и дело. Когда пустота — то нечем померять, что правильно, а что — неправильно. И ни на какой вопрос не можешь найти ответа. Надо ли писать про то-то — или это некрасиво, непозволительно? Надо ли занимать абстрактную, размышлятельную позицию, «ни вашим ни нашим», равнопонимая все стороны и мнения — или надо решительно занять позицию, примкнув к одной из сторон, и яростно отстаивать? В этой пустоте остались только осколки прежнего понимания добра и зла, теперь уже неадекватного и неактуального, да ещё какие-то искорки непонятно на какой платформе стоящих отдельных преставлений о том, что вот конкретно это — хорошо, и конкретно это — плохо. А общей картины нет. Так что может быть и не только ради славы, а просто хочется что-то со своими мыслями сделать, овеществить их, так, как у меня принято — прилюдно.