Разрозненные страницы

Читаю, совершенно внезапно для себя, книгу воспоминаний Рины Зелёной, в 81-м году писанную. Очень интересно читать про послереволюционные годы. Ведь Рина Зелёная поступила в театральное училище сразу после революции.

Не знаю, сумела ли я достаточно вразумительно рассказать о начале 20-х годов, о театре «Нерыдай», где, как в крохотной капле воды, отражался мир нэпа. В тот период и в быту, и в театре, и вообще в искусстве и во всех вопросах жизни все было не похоже на установившееся нынче, не совпадало с оценками и понятиями, привычными нашему сегодняшнему мироощущению. Что-то в этом роде было, вероятно, в первые дни сотворения мира: небо, вода, твердь, планеты, животные и растения — как все это расставить по местам? Расставишь, а потом все оказывается не так. Надо опять ломать. И все сначала. А человек в это время как в финской бане: то 100 градусов жару и пару, то сразу головой в ледяную прорубь. Поэты, актеры, музыканты, композиторы, драматурги, вперед — к Киршону! Назад — к Островскому! Сумбур вместо музыки! РАПП, ВАПП, Мейерхольд! Долой Таирова! Ура Пролеткульту! Нет Есенину! Эйзенштейна в архив! Навеки вместе с «Бежиным лугом»! Нет — Зощенко! Открыть ясли имени Малюты Скуратова! Закрыть МХАТ 2-й! Художественному театру — имя Максима Горького! Так происходило в первые десятилетия становления нашего искусства (20—30-е годы).

Облака

Сделали тут на меня очередной ремикс. Вроде прикольно получилось. Выдавал товарищу исходники.

Оригинал:

948

Что делать в четыре часа ночи? Можно например читать про то, как правильно заменить старую вилку от кухонной плиты типа «Лысьва» на новую. А как хочешь — так и заменяй. Похоже, что никаких стандартов тут нет. Электрика — вещь мистическая, мистичнее только медицина. Электричество — его не видно, а оно есть, и поэтому оно такое непонятное. Сегодня кажется удалось понять, чем ноль отличается от земли. Может, когда-нибудь пойму, зачем этот ноль, который не земля, тоже заземляют. Хотя какая разница? У меня что тут, что там — старые панельные дома с одной фазой на квартиру. Ну, судя по всему. Немало в общем я за эту ночь приобщился к новым знаниям мистического порядка.

Иногда в такие моменты нападает счастье, которое, кажись, совсем утеряно. Я понимаю, что оно неправдивое, но для меня оно лишь малая часть такого же, но которое было больше, а другие пытаются меня убедить в том, что счастье — оно должно быть совсем другим, а таким ему быть неправильно. Что-то есть во мне хоббитское. И другое есть, очень чётко отличное. И видимо я уже скоро разберусь со всеми этими дневными и ночными сущностями. Но это не значит, друзья мои надломленные, что я так сразу вам поверю. Не может быть у меня всё так просто. Хотя бы потому только, что я этого не хочу. И мне начинает казаться, что это не так уж и мало. Жизнь пытается мне что-то доказать? Но я художник, я так вижу! И я ещё поспорю, дорогая жизнь.

А пока — стоят свежие коробки с кафелем, пылятся плинтуса и пугающим чёрным квадратом ждёт своего часа перфоратор — тоже электрический прибор, заметьте. Разруха, конечно, прежде всего в головах, но мы попробуем зайти с другого конца. Сделаем из этой шаражки настоящую хоббичью нору, пробьём амбразурины, а на крыше — пулемёт, чтобы консервы не украли. Не знаю, кто будет штурмовать нашу крепость: полчища ада или сильно наоборот. Не исключён ни один из вариантов, я готов к любому. Счастье моё — в предвкушении битвы. Лишь бы совпало по фазе, а там не важно: коли праведник — так пусть будут черти, а коли сатана — так пусть сам архангел явится ко мне.

947

Можно сменить место работы, можно бросить работу совсем, можно уйти даже из любимого коллектива — но от себя не убежишь. Из зеркала смотрит взрослый хмурый мужик — и ни одно из этих определений никак не липнет. Можно ли всю жизнь прожить мудаком? Каждый теперь может остаться хоть Наполеоном — и ничто не разуверит его, нет сети единой правды, нет справедливого для всех мнения, остаётся уповать лишь на карму и бога. Но вдруг карма — и есть эта сеть, а бог — это люди?

Не может быть друзей у того, кто не хочет быть другом. Всё хочется позвонить кому-то или написать письмо — но о чём там писать? О том, что по-прежнему веришь? А веришь? О том, что внутри у тебя то же самое? А то ли самое? О том, что надо было выйти вслед за ним? Зачем ты остался? Ушёл бы гордо — теперь позорно таешь. Или надо было выйти ещё первый раз, тогда, весной? Не знаю, обрёл бы я друзей — но хотя бы собственное отражение смотрело бы чуть приветливее. Или это была бы глупая девчачья дружба против того, что так болезненно показывает тебе, кто ты есть?

Не знаю, как можно творить и действовать, когда ты не смотришь свысока и не считаешь себя хоть в чём-то выше. Но оказалось, что один я почти ничего не могу. А ведь мог когда-то? Или я мог как-то не свысока? Вот бы вспомнить, как это. Жизнь и правда, наверное, может позволить остаться мудаком и ничего особенного не сделает. Your move, chief.

Восстание масс

Элвин Элвин 6 августа 2013 #
Поначалу казалось, что книжка довольно банальная. Типа «да я это всё и так знаю». Но автор из тех, кто разворачивается постепенно, и главные козыри вытаскивать не спешит — главными козырями бьют сразу обычно журналисты, ну, чтобы начало статьи сразу говорила о её содержании. Развернулся, значит, Ортега неспешно и стало очень интересно. Даже подумал, что несколько лет назад, до того, как я вступил в «Суть времени», эта книга могла бы стать книгой жизни. Закончил автор правда невнятно, долгим брюзжанием в стиле «доколе». Что конечно ценности книги не отменяет — она, не став «книгой жизни», всё же остаётся очень ценной.

Какие мысли по прочтении? Автор всё-таки стоит на аристократических позициях, то есть социум для него с необходимостью должен состоять из слоёв — только так всё и работает. Хотелось бы мне послушать его спор с хорошим православным батюшкой. Далее, Европу он видит центром мира — ни США ни Россия его совершенно не вдохновляют, он не видит в них исторической новизны. Хотелось бы послушать, что он скажет потом, после войны, в которой победила та самая Россия, строящая коммунизм.

В общем, основная соль этой книги для меня в очень хорошо аргументированном продолжении моего внутреннего спора: возможно ли бесклассовое общество, гражданское общество, истинное равноправие и коммунизм?

Главное

Я до сих пор меряю время музыкой. Хотя я её и не пишу!

Смотрю на календарь — уже август. Чем померять прошедшую часть года? Какими свершениями? То есть как определить, прошёл или пролетел? Вроде же было что-то важное. Газета — очень важное дело. Ролики — нет, роликов не было, все в прошлом году остались. Ну а прошлый год? В прошлом году у меня получился хороший ремикс. Ну да, римейки эти ©… Но всё равно, чувствую, что в том году уже что-то было. И вспоминается время, прожитое «не-зря» именно то, когда я что-то писал.

Вот так неожиданно и понимаешь, что в жизни действительно главное.

— И после всех этих лет?..
— Всегда!

(Да, было бы логично что-то своё вставить, но я как Чубайс, весь такой антинародный, да и вспомнилась именно эта композиция замечательного автора).

Работа телячья

Берём количество выпущенных машин — А, умножаем на вероятную долю машин с неисправностями — B, и умножаем произведение на стоимость урегулирования вопроса без суда — С.
A умножить на B умножить на C равно X. Если X меньше затрат на доработку, то возврата не будет.
— В какой компании вы работаете?
— В крупной.

х/ф «Бойцовский клуб»

Неужели я не заслужил ещё работать в нормальном коллективе? Куда ни попаду — везде не в своей тарелке. Вот типография ХХХ. Крупная типография. С налаженным производственным процессом. Честно скажу, не видел ещё настолько чётко отлаженного процесса. Так что не зря все прочие мелкие типографии ссылаются на ХХХ как эталон, да и крупные относятся с уважением. Но чем это достигается? Дружностью коллектива? Нет. Только дружеобразием общения, которе по сути своей глубоко формально. Полной бюрократизацией всех стадий производственной цепочки. Проверкой и перепроверкой. И, повторюсь, совершенной формальностью общения. Самопожертвование — да, есть, но у каждого своё, на своём чётко очерченном участке. Коллектива в сколь-либо коллективном смысле там нет. Есть какая-то рафинированная пародия, когда все улыбаются и апплодируют.

Какие бывают схемы нормальной, душевной работы большого коллектива? Либо он разбивается на маленькие сплочённости, душевно дружащих друг против друга и объединённые общей ненавистью к начальству; либо он движим одной большой идеей, создающий дух братства между каждым вне зависимости роли в коллективе, рода занятий и социального положения.

В общем, три месяца коту под хвост. Ну, не совсем конечно, деньги я какие-то получил, а они были нужны… Но хочу небольшого, дружного коллектива. Пусть со сложностями характеров, но не озлоблённых личными штрафами. Ответственность может быть только коллективной, иначе она озлобляет друг на друга, понижает планку. Вроде бы и парадокс — но нет. Я давно считаю, что платить людям примерно одного уровня в коллективе, занимающимся примерно одного русла задачей надо одинаково. Никаких личных премий — только коллективные поощрения. Точно так же, никаких личных штрафов. Если случилась накладка, то надо понять её причины, понять размер материальных издержек и возложить их на коллектив целиком. Разумеется, точно так же надо поступать со всеми материальными достижениями фирмы. Тогда работа будет куда как менее отчуждённой от работника, результаты труда и генезис результатов этих результатов будет ясен и честен.

Конечно, кому-то по душе формальность. Когда я пришёл на работу в первую свою контору, мне там так сразу и сказали: «работа наша — телячья, обосрался — и стой». Чтобы понять суть этой формулировки и отвергнуть её — как говорится, «и виждь, и блюй» — ушло немало лет. Немало внутренних споров. Вот например та же «отстранённость» от труда, когда ты где-то не тут, а руки сами делают. Ведь это, по сути, то же. Механическую часть работы, конечно, можно и даже нужно делать отстранённо, но в остальном, выскажу такой тезис: главное в работе — люди. Не дело. Дело вторично. Люди. Да, эта формулировка спорна, поскольку она противоречит «ориентации на результат», то есть тем самым людям глагола совершенной формы, когда главное для тебя не «делал», а «сделал». Но я считаю, что результат и процесс — вещи просто разные и каждому своё почётное место. Речь о том, что, если ты работаешь с людьми, то процесс должен быть сам по себе гуманным, нельзя жертвовать всем ради результата. Результат не есть единственная мера деятельности, это половина меры. Впрочем, это только моя точка зрения, и спор этот уходит корнями в вопросы смысла человеческой жизни, а потому я просто её здесь фиксирую, не углубляясь.

Исходя из этого, формальное общение и есть то самое «обосрался и стой». Здесь мой круг обязанностей, а дальше твой, а я обосрался и стою. Тут вот у вас написано, я так и сделал, лифт есть, кнопки есть, а что там на полу, это, знаете ли… Оказалось, что мне играть в это тяжело. Но это не значит, конечно, что я обвиняю только современные корпорации, а сам я чистый и святой работник. Это не так. Ты можешь оставаться чистым в любой ситуации, но на это нужно силы. Сил-то как раз у меня и нет. Я не поборол контору ХХХ, это контора ХХХ меня гнёт, а притом, что гнусь только до строго определённого предела — вот-вот сломает. Поэтому подайте-ка мне уже всё готовенькое, а я посмотрю. Может и поработаю в вашем маленьком, уютном и душевном коллективе.

Europa Report

Элвин Элвин 7 июля 2013 #
Опять обыватели в космосе. Ляпы технического плана тут разбирать не сильно интересно — их интересно разбирать, скажем, ну хотя бы в «Пекле». Вроде того, что подводный зонд у них всего один. Ну один и один, чё тут… Бурили несколько часов — и сквозь эту толщу проникает свет… Это не научная фантастика, это симуляция научной фантастики, щекотание нервов внезапно отключающимися камерами и потеющими мордами в sci-fi сеттинге.

Интересно то, что во этих фильмах нет людей. Есть людишки. Которых засунули в комфортную коробочку и запустили к Юпитеру («…и вот тогда я поняла, что это не просто космическая прогулочка!»). Эти людишки нервничают, ссорятся, лениво дёргают какие-то ручки, кнопочки нажимают, сходят с ума, разговаривают друг с другом так, как будто они на работе, пять часов вечера и скоро домой — или в бар. И при этом совершают — внезапно — пару людских поступков. Но эти поступки — как бог из машины, типа, знайте, дорогие пожиратели поп-корна, вы тоже так можете! Ну если вдруг почему-то там окажетесь. И каждый про себя думает: дааа, вот если я окажусь — то даааа!.. Только я не дурак, я в такой поход никогда не полечу.

После такого кина неплохо посмотреть, скажем, интервью с реальными космонавтами. Почувствовать настроение. В космос, слава богу, всё ещё летают люди. Которые не зациклены на себе, а думают, во-первых, о деле, а во-вторых — о товарищах, и думают не в один-единственный момент Героического Поступка, а всегда. В радости, в озабоченности, в усталости, в тревоге и в смертельной опасности. Но фильмы про таких людей, во всей их глубине и сложности снимают совсем мало — обывателю нравится смотреть фильмы про себя, про себя любимого, в невероятной и несбыточной для него ситуации.

Ещё одна цитата из ВК

Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Заселье, хороший, и глубина – в самый раз!.. Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гэмги не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх… Не пойму только, с чего это я так разговорился. Дай-ка мне скорее щепотку зелья и достань, пожалуйста, трубочку из моего мешка, если она в целости!

Гэндальф ушёл

Перечитываю, значит, Толкина, и об одном мечтаю в жизни: усесться с трубкою табачку, и чтобы никуда — ну совсем никуда — не спешить, и чтобы весь день впереди. А Гэндальф, чтобы когда подошёл, вместо того, чтобы трепаться о походе — наоборот, сел бы рядом и тоже раскурил трубочку.

Какая там музыка, какое там писательство, какие там дизайнерские или прочие рабочие успехи! Этого всего не надо. Гэндальф ушёл, Хоббит никуда не идёт, гномы спроважены к чёртовой матери и сожраны Смаугом.

Хотелось бы побыть Бильбо Бэггинсом, который никуда не идёт. Да вот только беззаботность — она тоже мнимая. Или ты готовишь с утра кексы, бегаешь на рынок (не сама же кладовая сыром пополняется), по полчаса уделяешь каждому соседу, а под вечер заваливаются Саквилль-Бэггинсы. Это если у тебя золотишко и выращивать ничего не надо. Тут не обойтись без верных слуг, и только будучи аристократом высшего сорта, благородным сквайром, можно позволить себе трубочку-другую. Хочется ли быть таким Хоббитом? О нет. Неравенство людей перестало казаться незыблемым, принципиальным и необходимым для счастья. Вот так: нельзя вернуться — но и нет желания идти вперёд.

* * *

мы бредём
чрез мглистых гор хребет
в пещеры, где
не брезжит свет

наш путь лежит
сквозь тьмы гранит
чтобы найти
злато в пути

ветра стонали
во мраке ночном
шептали ветви
всё о своём

то рьян и ал
огонь пылал
бушуя с небом
наравне