Муми-Тролль и замёрзшее солнце

Жизнь струится гораздо быстрее мысленного процесса, опережая его на века. Это факт. Как будто мограешь глазами: вот был летний пейзаж, маленькая богом забытая деревенька, дорога непонятно куда, горячий асфальт, острый щебень. Моргнул — и вот уже шумит плотина, кричат чайки, пальцы вымазаны шоколадом, а прохожие идут мимо и не понимают, чем мы это тут занимаемся. Чуть повернул голову — и вот уже снег, он не случайно сыплет: просто Муми-Тролль заметает следы, чтобы никто не узнал, в какую прорубь скатилось его замёрзшее солнце.

Всё — вспышки, настолько быстрые, что разложить их по полочкам и рассортировать по алфавиту не остаётся никакой возможности. Белый бегемотик завязал потуже шарфик и сел на берегу, вглядываясь в тщетное сияние далеко над облаками, над самой дальней прорубью. Хочет он собраться с мыслями, да недосуг: начать хотя бы с самого понятного — например с того, что он совершенно точно никогда не видел раньше зиму. Взять это обстоятельство за точку отсчёта? Бррр, животик прихватило — это непереварившиеся опилки, зимний бандаж. Постойте, погодите, дайте я сяду, уфф, немного подумаю. Тайм-аут, прошу тайм-аут, просто сесть и оглядеться, что да к чему.

Нет, так не годится. Нет. Отрицание — самая естественная из человеческих реакций, так? Ну-ну, миленький Муми-Тролль, не всё так плохо… Плохо? Кто говорит, что плохо? Всё нормально, просто зима. Такая уж она по Природе Вещей — холодная.

Что это там за холмик, припорошенный снегом? С трудом можно различить в нём хвост самолёта, торчащего немного вверх. Пингвинов нет и следа. Словно бы и не было ничего. Даже Денис, и его тоже вроде как и никогда не было. Да и большую ли роль он играл в моей жизни, вот если так подумать? Молчаливый, себе на уме, упрямый и гордый, таким всегда и был. Разве он изменился? Это глаза мои изменились, не он. В Героев играли — да, было. Теперь он играет в героя сам, в одиночную кампанию.

Ну а она — она была в сердце всегда, и опять же ничего не изменилось — она там и осталась. То прикинется знакомой девушкой в метро, то незнакомой — в постели, то вечной сотрудницей-Музой, то такой же вечной Маленькой Инь из волшебных снов — снов про белый город среди зелёных трав и ослепительных снегов. У неё много ликов, и ни один из них не был мне долго верен, и каждый из них меня обманывал. Был со мной в дремоте ночей и ускользал с ясностью рассветов. Лишь она сама всегда со мной, покажется — и я счастлив, скроется — и я одинок. Каким же быстрым хамелеоном меняются мысли и чувства! От заката до рассвета… Одна самая суть остаётся единственной непоколебимостью среди жидкого мира.

А ты так и пытаешься прикинуться просветлённым? Брось, камрад! Эгоизм давно припорошил всё своим снежком — каждую мысль твою, каждое твоё действие пропитано его талой водой, а ты думал — сахарный сироп. То-то липко, чуешь? И все лучшие стремления слиплись в один ком. Не лучше ли жить, чтобы жить; и в каждой ситуации просто из двух вариантов выбирать тот, что требует больше тебя, чем ты привык быть. Ночью-то на Луну любой дурак улететь сможет, а господин барон любит, чтобы потруднее.

Так думал Муми-Тролль, пока зимний день не закончился совсем и последние робкие отблески не потонули в сомкнувшихся водах холодного моря. Тишина несмело молчала, стиснутая ледяными берегами; Муми-Тролль неуютно откашлялся и побрёл в спящий дом — пить чай.

И, когда дверь отворилась, фрекен Снорк улыбнулась во сне.

Добавить комментарий