Мелкий

С тех пор, как я начал читать Тупичок, у меня перестала писаться музыка.

С тех пор, как начал пытаться косить под нормального, взрослого мужика — у меня начались проблемы с писулькой — с тем органом, который пишет.

Может быть, мне надо было бы остаться раздолбаем — но братцы, раздолбаем можно только остаться, им нельзя стать! Можно стать бомжом, факапером, мудаком — но не от мира сего божьим одуванчиком. Им можно только родиться и оставаться быть.

Взрослым мужиком, будем честными, мне стать в ближайшее время не светит. Ну примерно по той же причине, что и стать балериной: танцевать научиться могу — просто не хочу я быть балетным плясуном, не понимаю я, что в этом хорошего для меня лично.

Вот зачем? Сидел бы сейчас у кого-нибудь на шее, мечтал о прекрасной любви, посвящал бы этой любви поэмы и ноктюрны — и был бы самым счастливым человеком на свете. Некрасиво, скажете? Потомки не вспомнят, потомки будут читать и слушать. А если потомки читать и слушать не будут — то нахрена тогда вообще?

Вот кто я сейчас — создаю видимость участия в большом деле? Ну что-то в этом есть прикольное. Теперь я окончательно отдалился от своей постмодернисткой сущности, я научился её ненавидеть. Разве есть во мне что-то ещё, кроме этого, что-то настоящее, ради чего стоит жить и развиваться? Родине-то моё ничего не нужно, ничем оно ей не поможет. Если в мирное время ещё может быть… Но не сейчас.

Неужели вот так и помру мелким?