962

Наверное, дружба, в которой нет никаких оснований, рано или поздно съезжает в непонятно что.

Есть основание — соседство. Есть основание — совместная работа. Есть основание — какая-то общая тема, в которой разный опыт, который можно как-то жевать. Есть ещё основание — вместе учились, то есть очень яркое сближающее из детства. Можно изредка собираться и неподдельно радостно на этом самом чувстве медитировать. Вместе работали — нет, не то, там ничего, как правило, особенного нет.

Бывает, понимаешь, что всё. Что-то может связывало — а больше не связывает. И оказывается он не лично твой друг, а друг обстоятельств. Тебя к нему по-прежнему тянет, но ты уже давно взрослый и понимаешь, что о чувствах такого рода желательно даже думать сдержано — что уж там говорить. Ладно бы только неправильно поняли — а вдруг это на самом деле оно и есть, какое-то извращение под приятным и светлым душевным лицом? Не было, понимаете ли, педерастии в Древней Греции, зато были высокие идеалы дружбы и чистая платоническая любовь к наставнику. Нет уж, я наверное слишком циничным стал для такого. Настоящая дружба, наверное, есть — и без всякой этой педерастии — но настоящей дружбы очень мало. Я даже думаю, что её и нет. Ну, как не бывает идеальной жены. То есть бывает — у меня как раз такая. Но это бывает только один раз — и всё. А потом уже сочиняют всякие красивые афоризмы, про одну возлюбленную и одного хорошего друга — что-не пахнет тут тысячелетним царством и всеобщим братством, из другой оперы афоризмы эти.