50 странных желаний

Я уже признавался в любви к Америке. К выдуманной Америке, конечно. Но я её выдумал не в одиночку — есть куча американских фильмов, представляющих США в приятно-романтическом свете, и какая-то часть из них цепляет меня достаточно глубоко. Взять хотя бы Cypher — первое, что приходит в голову, но далеко не только он. Все эти небоскрёбы, отражающие восходящее или заходящее солнце. Строгие люди в деловых костюмах, стоящие у огромных окон до пола и взирающих сквозь жалюзи на город там, внизу. Красота и власть. Яйцеобразные вертолёты, изящные автомобили, ночные города и петляющие развязки автострад. Обворожительные Николи Кидманы с причёской в стиле восьмидесятых — ну ещё смешной негр рядом, чтобы оттенить величие белого человека. Не помешал бы ещё и зеркально блестящий пистолет в кобуре под пиджаком. Этакий странный клубок из мечтаний о светлом будущем 80-х, знаете, Алиса, миелофон у меня — и постперестроечных фильмов про Уолл-Стрит и Чикаго в озвучке Володарского и Михалёва. Как это сжилось — а ведь сжилось, и всё самое прекрасное — возвышенное и дьявольское одновременно, и составило, собственно, какой-то странный, может быть сильно поверхностный, но очень сильный идеал желаемого грядущего.

Всё это, конечно, неправда. Америка — не такая. Американская идеология — штука довольно жёсткая, смягчённая не очень адекватным переводом, романтикой иного и собственными домыслами. Те люди, стоящие у окна, вырвали это место зубами, хитростью, беспощадностью к «лузерам» — и изворотливостью, подхалимством перед «великими людьми». И остаются на своих местах благодаря тому же. И жизнь их вовсе не состоит из красоты и лоска — это побочный продукт их жизни, совсем другой жизни, утерянной за трудностями перевода и особенностями жанра. И вертолёты — не роскошь, а средство успеть через пробки, быть первым отморозком среди беспощадных отморозков.

Догадались вы или нет — но это прелюдия к отзыву о фильме «50 оттенков серого».

Отчего ломаются копья? Видимо от того, что люди не получают ожидаемого от просмотра. Одни ждут экранизации книги — не знаю, не читал, но говорят, что мало похоже и акценты расставлены иначе. Другие, как и я, не читавшие, ждут то ли истории про маньяка, то ли садизма, то ли глубокой психологической драмы. На самом деле фильм оказывается простоватой, красивой и романтической мелодрамой. Ну, знаете, такой женский фильм: «Поющие в терновнике», упоминаемая в фильме «Джейн Эйр» и всё такое — ну разве что на голову ниже упомянутого. Два человека в друг друга влюблены: из разных социальных слоёв, с разными тараканами. Но довольно подходящими тараканами — иначе ничего и возникнуть бы не могло. Он — хочет одного и довольно странного, она — другого, житейского и обычного. Где мы такое видели — да везде, взять хотя бы замечательный советский фильм «Тот самый Мюнхгаузен» — да и вообще, ни одна любовная история не обходится без темы конфликта мужского странного и женского житейского (а иногда и наоборот). А красоты в фильме много: красивый главгерой, красивый город, красивая квартира, красивый полёт на вертолёте, красивый секс (он там с неё труселя полчаса только стягивает).

Есть ли там насилие? Нет, нету. Главгерой на маньяка не тянет, он вежлив, он просит согласия, он ждёт, он обходителен. Да, он её конечно слегка уламывает, и это можно назвать психологическим насилием — но какой мужчина так не делает? Зайдите на любой форум пикапа, в раздел «филдрепорты» — почитайте, что там товарищи мачи вытворяют с женщинами, и заметьте, женщинам при этом кажется, что они сами всего этого хотели. Он её лупит — ну так по обоюдному согласию, она тоже удовольствие получает. Нет, насилие — это несколько другое. Я не понимаю, как герой может получать удовольствие от насилия, когда жертва сама этого насилия хочет? Нет, я как-то иначе себе представляю маньяка. Жёлтый? Не смешите. Красный? Да хоть синий в крапинку. Разве бы его это остановило? Наоборот, маньяк упивался бы именно сломом условностей, преодолением сопротивления, именно нежеланием, бессилием, отчаянием жертвы. А наш герой ведёт себя согласно договорённостям и вообще вполне в рамках общих социальных условностей. Ну да, снова про то, что он её лупит — так это ж тренд: тренд на демонического героя, отягощённого дьявольской странностью. Либо гей, либо трансвестит (хотя какая разница?), либо вот в такие игры любит играть. Ну любит и любит — для кого-то же открыты все эти секс-шопы, видимо кому-то нравится так играть. Играть по правилам, разумеется.

Тогда может быть в фильме есть любовь? Любовь от влюблённого увлечения отличается просто и банально: любовь — это отречение от себя. В этом смысле, любовь случается довольно редко: ведь не каждый день ты отрекаешься хотя бы от малой частицы себя. Так и среди влюблённого увлечения героев друг другом, любовь всё-таки случается: где-то идёт на уступки героиня, где-то идёт на уступки герой. Закончится ли дело большой любовью, то есть серёзным преображением героев — нам не показывают, но, не читая книжку, можно предположить, что это вполне возможно, хотя и трудно.

В общем, этот фильм, состоящий из незатейливых штампов, я бы смотреть и не стал — но пошли в кино с друзьями, пришлось-таки посмотреть. И я, кстати, не жалею — поскольку фильм оказался из тех, которые попадают в жилу своей романтикой — в жилу этой самой любви к выдуманной Америке. Выдуманная Америка в этом фильме притягательна и прекрасна. И, безусловно ассоциируя себя с главгероем, я внезапно увидел ту последнюю деталь, которую не хватало в моих фантазиях, но которая всегда чувствовалась, витала где-то рядом. Если бы я был тем властелином небоскрёба в сером костюме, с коллекцией авто, личным водителем и вертолётом — то у меня была бы и эта красная комната. Как-то она хорошо вписывается в этот идеал, в котором, сдобренное слащавой романтикой, сплелось возвышенное и дьявольское одновременно.

Добавить комментарий