Материалы к годовщине СССР

Про баннер-коллаж и про календарики в виде паспорта СССР, которые я делал для митинга, посвящённого годовщине СССР же.

Баннер вот такой, к нему прохожих сподвигали клеить звёздочки: что именно в СССР было для вас всего важнее.

баннер СССР_1

А это календарики-паспорта, на лице обложка паспорта, на обороте — известный деятель советской эпохи, с фотографией и подписью, опять же с закосом под паспорт.

И ещё раз, поскольку заметка для портфолио, видево от канала ОТС про митинг.

Календарики, cdr + шрифты.

Деда Феля

Три дня назад, в ночь с первого на второе, умер мой дедушка по папиной линии, деда Феля, живший на Украине. Не самый может быть близкий человек, но и не далёкий. Не только кровь. С самого детства писали друг другу письма, он слал нам посылки. Был у него два раза: в раннем детстве и в 2006-м, ездил в гости. Старшее поколение есть старшее поколение: строгость и бесконечная любовь одновременно. Уже тогда у меня возникло то самое ощущение, которое нельзя спутать ни с чем: я его больше не увижу. Так и случилось.

Мой дедушка по маминой линии умер давно, в 95-м, как принято говорить, после долгой и продолжительной болезни. Я помню, как тогда, в мои пятнцадцать, я впервые почувствовал, что этот мир изменился и никогда не будет прежним. Потом это чувство приходило не раз, но тогда я ощутил его впервые. Вот и сейчас думаю: они уходят, один за другим, близкие и далёкие, это происходит постоянно, это один из вечных аспектов жизни. Родственники и известные люди, любимые близкие и далёкие. И мир меняется навсегда. Вы подумайте: ведь наследуем-то этот мир мы. Жалкое, ничтожное поколение. Где былое величие, утрачено ли оно, или невидимо зреет где-то внутри? Ладно я, родился и сознательно решил жить тихим и мелким человеком — но остальные? Неужели так решили все? Где герои, которыми бы мне, мелкому обывателю, хотелось бы восхищаться? Я не знаю никого, кроме уходящего старшего поколения. Да может быть ещё наделяю героическими чертами рано ушедших сверстников — так всегда бывает с ушедшими, они становятся легендой.

Словно ходит по миру ураган смерти и безжалостно сметает их всех. Наверное, так и родилась религия, в постоянном ощущении этого урагана. Это страшное ощущение. Что делать? Сходить с ума от страха, забываться в безудержном веселье, рвать волосы в бессмысленных мольбах, поклоняться смерти, наконец? Я чувствую, как из мира утекает героизм и серьёзность, и это самое безудержное веселье и правда заполняет всех моих знакомых и незнакомых, с кем ни поговори — фоновые хиханьки во всём, чего не коснись. И при этом железобетонная взрослость, то самое состояние, которое мне непонятно до сих пор.

Уходящие как будто дают часть своей силы, и с каждым уходом накатывает волна новых возможностей и новой ответственности, как бывает в детстве, когда родители уходят ненадолго, оставляя вас с младшей сестрой одних, а тебя, стало быть, за старшего. И ты пытаешься играть во взрослые игры, но эта взрослость остаётся лишь симуляцией, играми и не более. Я всё пытаюсь играть в эту чужую игру, только вот родители не спешат возвращаться, и бабушка с дедушкой уже больше не берут трубку.