Беспокойная Анна

Милый, романтический, прекрасный фильм о том, как юная наивная девушка нежно влюбляется в симпатичного молодого араба… И ТУТ ВНЕЗАПНО КРОВЬ, РАСЧЛЕНЁНКА, ГОВНО. И вообще, в хорошем артхаусе должно быть много голых тел, много секса, немного мяса и, для утончённой артхаусности, чуть-чуть какашек. Потому что вот такая жизнь — бяка, кака, кровь и смерть. И смысла понятного нет — пойди-ка его отыщи.

Может быть и грешно смеяться над добротно, в общем-то, снятым фильмом. Режиссёр наверное не лишён богатства внутреннего мира. Отдельные сцены — именно что отдельные — очень даже в точку. Целиком фильм я не понял, слишком запутанная загадка, ломал-ломал голову — решил чужие мнения почитать — никто цельного видения не предлагает. Да и у самого пересматривать-вникать-распутывать желания нету.

Видимо, фильм о плохом-мужском-агрессивном жизнь отнимающем — и хорошем-женском-дающем жизнь (почему тогда «хорошим» мужчинам?) — ну в общем и насрать на этих мужиков, в прямом смысле. Нехороший какой-то посыл получается. И вот такое молодые девушки смотрят.

В конце ноября

Прочитал книгу «В конце ноября» за авторством Туве Янссон. Да, про муми-троллей. Вернее, как раз тут муми-троллей нет, зато все остальные второстепенные персонажи в наличии. Почему-то в детстве я эту книгу из серии не читал. То есть я помню, что начинал, но бросил в начале — скучной показалась. И сейчас тоже начало показалось скучным, кстати. Но я себя пересилил, и не пожалел. Книга странная. Без внятного сюжета. Какая-то тревожная очень. Но написана мастерски, как и остальные, характеры, взаимоотношения — всё прекрасно. Ну, можно заметить, что она детско-сложная, то есть выписываются некие жизненно-бытовые ситуации, без психологической глубины. Ситуации прописаны хорошо. Ну и таинственность присутствует. Таинственность такая… для детей наверное она прекрасно-завораживающая. А мне показалась очень тревожной. То есть теперь-то читаешь не только книгу, а ещё и состояние автора немного считываешь. И всё тот же самый сюжет, который стал отчётливо виден во многих произведениях, особенно тех, которые читал раньше, не слыша этого смертного мотива — а теперь этот мотив играет главную скрипку. Приближение чего-то ужасного в своей бессмысленности. Ведь страшнее всего полная темнота, полное отсутствие ответа, даже намёка на саму возможность существования ответа на самый главный вопрос всего живущего и мыслящего — «зачем». И постоянно повторяемый в темноту, тонущей в ней задушенный — этот самый вопрос. Зачем? Зачем? Зачем? Автор мечется, мечется, ищет — вот и в этой книге всем неспокойно, все мечутся, ищут, ждут чего-то, им надоели их роли, а чего они хотят — неизвестно. Они приходят туда, где было хорошо — но там теперь только пустота и холод, боги ушли из мира, и теперь простым смертным второстепенным персонажам надо самим отыскивать свои смыслы.

Cypher

Cypher — это конечно один из самых любимых фильмов. Только вот в отличие от Гаттаки и Сталкера, не сильно понятно почему. Неужели ж только в картинке дело? Каждый кадр этой картины — маленькое совершенство. Очень хороша музыка. Но вот сюжет как-то совершенно не мой. Главный герой — скрытный человек, ведущий двойную жизнь, что мне в общем противно само по себе. Однако, я в него влюбился с первых кадров. Актёр хороший играет, и оттого забавный персонаж у него получился. Наверное, дело не в самой двойной жизни, а в его милом душевном идеальном, которое он проносит сквозь все неправды. И это идеальное, извините за размытый спойлер, и оказывается его подлинным. Наверное, дело в этом. А ещё конечно в лихо закрученном сюжете и стёбно показанных спецушных играх. Чёрные вертолёты, люди в чёрных костюмах, микроскопические передатчики, нейрозомбирование и секретные химпрепараты — в наличии. Корпорации правят миром, они повсюду, никому нельзя верить и всё такое.

Пожалуй, можно было бы написать развёрнутый обзорчик. Но, во-первых, это в чём-то убьёт душевность фильма — разбирание по косточкам всегда убивает душевное. А во-вторых, мне хотелось бы создать интригу, чтобы вы его посмотрели, не портя впечатление. Сюжет там непростой, и лучше вперёд не заглядывать. Фильм — немногое, что осталось у меня из душевного и чудесного. Он из тех, что можно пересматривать много раз подряд — лёгкий, забавный, и между тем очень сильно цепляющий.

Michael Andrews — Whoever You Want Him To Be (Cypher OST)

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Разрозненные страницы

Читаю, совершенно внезапно для себя, книгу воспоминаний Рины Зелёной, в 81-м году писанную. Очень интересно читать про послереволюционные годы. Ведь Рина Зелёная поступила в театральное училище сразу после революции.

Не знаю, сумела ли я достаточно вразумительно рассказать о начале 20-х годов, о театре «Нерыдай», где, как в крохотной капле воды, отражался мир нэпа. В тот период и в быту, и в театре, и вообще в искусстве и во всех вопросах жизни все было не похоже на установившееся нынче, не совпадало с оценками и понятиями, привычными нашему сегодняшнему мироощущению. Что-то в этом роде было, вероятно, в первые дни сотворения мира: небо, вода, твердь, планеты, животные и растения — как все это расставить по местам? Расставишь, а потом все оказывается не так. Надо опять ломать. И все сначала. А человек в это время как в финской бане: то 100 градусов жару и пару, то сразу головой в ледяную прорубь. Поэты, актеры, музыканты, композиторы, драматурги, вперед — к Киршону! Назад — к Островскому! Сумбур вместо музыки! РАПП, ВАПП, Мейерхольд! Долой Таирова! Ура Пролеткульту! Нет Есенину! Эйзенштейна в архив! Навеки вместе с «Бежиным лугом»! Нет — Зощенко! Открыть ясли имени Малюты Скуратова! Закрыть МХАТ 2-й! Художественному театру — имя Максима Горького! Так происходило в первые десятилетия становления нашего искусства (20—30-е годы).

Облака

Сделали тут на меня очередной ремикс. Вроде прикольно получилось. Выдавал товарищу исходники.

Оригинал:

948

Что делать в четыре часа ночи? Можно например читать про то, как правильно заменить старую вилку от кухонной плиты типа «Лысьва» на новую. А как хочешь — так и заменяй. Похоже, что никаких стандартов тут нет. Электрика — вещь мистическая, мистичнее только медицина. Электричество — его не видно, а оно есть, и поэтому оно такое непонятное. Сегодня кажется удалось понять, чем ноль отличается от земли. Может, когда-нибудь пойму, зачем этот ноль, который не земля, тоже заземляют. Хотя какая разница? У меня что тут, что там — старые панельные дома с одной фазой на квартиру. Ну, судя по всему. Немало в общем я за эту ночь приобщился к новым знаниям мистического порядка.

Иногда в такие моменты нападает счастье, которое, кажись, совсем утеряно. Я понимаю, что оно неправдивое, но для меня оно лишь малая часть такого же, но которое было больше, а другие пытаются меня убедить в том, что счастье — оно должно быть совсем другим, а таким ему быть неправильно. Что-то есть во мне хоббитское. И другое есть, очень чётко отличное. И видимо я уже скоро разберусь со всеми этими дневными и ночными сущностями. Но это не значит, друзья мои надломленные, что я так сразу вам поверю. Не может быть у меня всё так просто. Хотя бы потому только, что я этого не хочу. И мне начинает казаться, что это не так уж и мало. Жизнь пытается мне что-то доказать? Но я художник, я так вижу! И я ещё поспорю, дорогая жизнь.

А пока — стоят свежие коробки с кафелем, пылятся плинтуса и пугающим чёрным квадратом ждёт своего часа перфоратор — тоже электрический прибор, заметьте. Разруха, конечно, прежде всего в головах, но мы попробуем зайти с другого конца. Сделаем из этой шаражки настоящую хоббичью нору, пробьём амбразурины, а на крыше — пулемёт, чтобы консервы не украли. Не знаю, кто будет штурмовать нашу крепость: полчища ада или сильно наоборот. Не исключён ни один из вариантов, я готов к любому. Счастье моё — в предвкушении битвы. Лишь бы совпало по фазе, а там не важно: коли праведник — так пусть будут черти, а коли сатана — так пусть сам архангел явится ко мне.

947

Можно сменить место работы, можно бросить работу совсем, можно уйти даже из любимого коллектива — но от себя не убежишь. Из зеркала смотрит взрослый хмурый мужик — и ни одно из этих определений никак не липнет. Можно ли всю жизнь прожить мудаком? Каждый теперь может остаться хоть Наполеоном — и ничто не разуверит его, нет сети единой правды, нет справедливого для всех мнения, остаётся уповать лишь на карму и бога. Но вдруг карма — и есть эта сеть, а бог — это люди?

Не может быть друзей у того, кто не хочет быть другом. Всё хочется позвонить кому-то или написать письмо — но о чём там писать? О том, что по-прежнему веришь? А веришь? О том, что внутри у тебя то же самое? А то ли самое? О том, что надо было выйти вслед за ним? Зачем ты остался? Ушёл бы гордо — теперь позорно таешь. Или надо было выйти ещё первый раз, тогда, весной? Не знаю, обрёл бы я друзей — но хотя бы собственное отражение смотрело бы чуть приветливее. Или это была бы глупая девчачья дружба против того, что так болезненно показывает тебе, кто ты есть?

Не знаю, как можно творить и действовать, когда ты не смотришь свысока и не считаешь себя хоть в чём-то выше. Но оказалось, что один я почти ничего не могу. А ведь мог когда-то? Или я мог как-то не свысока? Вот бы вспомнить, как это. Жизнь и правда, наверное, может позволить остаться мудаком и ничего особенного не сделает. Your move, chief.

Восстание масс

Элвин Элвин 6 августа 2013 #
Поначалу казалось, что книжка довольно банальная. Типа «да я это всё и так знаю». Но автор из тех, кто разворачивается постепенно, и главные козыри вытаскивать не спешит — главными козырями бьют сразу обычно журналисты, ну, чтобы начало статьи сразу говорила о её содержании. Развернулся, значит, Ортега неспешно и стало очень интересно. Даже подумал, что несколько лет назад, до того, как я вступил в «Суть времени», эта книга могла бы стать книгой жизни. Закончил автор правда невнятно, долгим брюзжанием в стиле «доколе». Что конечно ценности книги не отменяет — она, не став «книгой жизни», всё же остаётся очень ценной.

Какие мысли по прочтении? Автор всё-таки стоит на аристократических позициях, то есть социум для него с необходимостью должен состоять из слоёв — только так всё и работает. Хотелось бы мне послушать его спор с хорошим православным батюшкой. Далее, Европу он видит центром мира — ни США ни Россия его совершенно не вдохновляют, он не видит в них исторической новизны. Хотелось бы послушать, что он скажет потом, после войны, в которой победила та самая Россия, строящая коммунизм.

В общем, основная соль этой книги для меня в очень хорошо аргументированном продолжении моего внутреннего спора: возможно ли бесклассовое общество, гражданское общество, истинное равноправие и коммунизм?

Главное

Я до сих пор меряю время музыкой. Хотя я её и не пишу!

Смотрю на календарь — уже август. Чем померять прошедшую часть года? Какими свершениями? То есть как определить, прошёл или пролетел? Вроде же было что-то важное. Газета — очень важное дело. Ролики — нет, роликов не было, все в прошлом году остались. Ну а прошлый год? В прошлом году у меня получился хороший ремикс. Ну да, римейки эти ©… Но всё равно, чувствую, что в том году уже что-то было. И вспоминается время, прожитое «не-зря» именно то, когда я что-то писал.

Вот так неожиданно и понимаешь, что в жизни действительно главное.

— И после всех этих лет?..
— Всегда!

(Да, было бы логично что-то своё вставить, но я как Чубайс, весь такой антинародный, да и вспомнилась именно эта композиция замечательного автора).

Работа телячья

Берём количество выпущенных машин — А, умножаем на вероятную долю машин с неисправностями — B, и умножаем произведение на стоимость урегулирования вопроса без суда — С.
A умножить на B умножить на C равно X. Если X меньше затрат на доработку, то возврата не будет.
— В какой компании вы работаете?
— В крупной.

х/ф «Бойцовский клуб»

Неужели я не заслужил ещё работать в нормальном коллективе? Куда ни попаду — везде не в своей тарелке. Вот типография ХХХ. Крупная типография. С налаженным производственным процессом. Честно скажу, не видел ещё настолько чётко отлаженного процесса. Так что не зря все прочие мелкие типографии ссылаются на ХХХ как эталон, да и крупные относятся с уважением. Но чем это достигается? Дружностью коллектива? Нет. Только дружеобразием общения, которе по сути своей глубоко формально. Полной бюрократизацией всех стадий производственной цепочки. Проверкой и перепроверкой. И, повторюсь, совершенной формальностью общения. Самопожертвование — да, есть, но у каждого своё, на своём чётко очерченном участке. Коллектива в сколь-либо коллективном смысле там нет. Есть какая-то рафинированная пародия, когда все улыбаются и апплодируют.

Какие бывают схемы нормальной, душевной работы большого коллектива? Либо он разбивается на маленькие сплочённости, душевно дружащих друг против друга и объединённые общей ненавистью к начальству; либо он движим одной большой идеей, создающий дух братства между каждым вне зависимости роли в коллективе, рода занятий и социального положения.

В общем, три месяца коту под хвост. Ну, не совсем конечно, деньги я какие-то получил, а они были нужны… Но хочу небольшого, дружного коллектива. Пусть со сложностями характеров, но не озлоблённых личными штрафами. Ответственность может быть только коллективной, иначе она озлобляет друг на друга, понижает планку. Вроде бы и парадокс — но нет. Я давно считаю, что платить людям примерно одного уровня в коллективе, занимающимся примерно одного русла задачей надо одинаково. Никаких личных премий — только коллективные поощрения. Точно так же, никаких личных штрафов. Если случилась накладка, то надо понять её причины, понять размер материальных издержек и возложить их на коллектив целиком. Разумеется, точно так же надо поступать со всеми материальными достижениями фирмы. Тогда работа будет куда как менее отчуждённой от работника, результаты труда и генезис результатов этих результатов будет ясен и честен.

Конечно, кому-то по душе формальность. Когда я пришёл на работу в первую свою контору, мне там так сразу и сказали: «работа наша — телячья, обосрался — и стой». Чтобы понять суть этой формулировки и отвергнуть её — как говорится, «и виждь, и блюй» — ушло немало лет. Немало внутренних споров. Вот например та же «отстранённость» от труда, когда ты где-то не тут, а руки сами делают. Ведь это, по сути, то же. Механическую часть работы, конечно, можно и даже нужно делать отстранённо, но в остальном, выскажу такой тезис: главное в работе — люди. Не дело. Дело вторично. Люди. Да, эта формулировка спорна, поскольку она противоречит «ориентации на результат», то есть тем самым людям глагола совершенной формы, когда главное для тебя не «делал», а «сделал». Но я считаю, что результат и процесс — вещи просто разные и каждому своё почётное место. Речь о том, что, если ты работаешь с людьми, то процесс должен быть сам по себе гуманным, нельзя жертвовать всем ради результата. Результат не есть единственная мера деятельности, это половина меры. Впрочем, это только моя точка зрения, и спор этот уходит корнями в вопросы смысла человеческой жизни, а потому я просто её здесь фиксирую, не углубляясь.

Исходя из этого, формальное общение и есть то самое «обосрался и стой». Здесь мой круг обязанностей, а дальше твой, а я обосрался и стою. Тут вот у вас написано, я так и сделал, лифт есть, кнопки есть, а что там на полу, это, знаете ли… Оказалось, что мне играть в это тяжело. Но это не значит, конечно, что я обвиняю только современные корпорации, а сам я чистый и святой работник. Это не так. Ты можешь оставаться чистым в любой ситуации, но на это нужно силы. Сил-то как раз у меня и нет. Я не поборол контору ХХХ, это контора ХХХ меня гнёт, а притом, что гнусь только до строго определённого предела — вот-вот сломает. Поэтому подайте-ка мне уже всё готовенькое, а я посмотрю. Может и поработаю в вашем маленьком, уютном и душевном коллективе.