В поисках капитана

Современное кино предлагает нам образ злобного и циничного героя, и совсем нет героя светлого.

Досмотрели вчера «В поисках капитана Гранта», семь серий. 1985 год, наше.

Прекрасное кино. Если бы ещё Жюля Верна самого туда не вклинили с проповедями — было бы ещё лучше, но ничего. Фильм неспешный, повествовательный, очень красивый несмотря на посредственное качество. Природы как-то так душевно переданы, и душевность компенсирует цветность и разрешение.

Герои — как родные.

Зелёные винты

Я понимаю в принципе, что вот эти все новые «зелёные» винты на 5400 оборотов — они нужны: тише и меньше греются. Но совершенно непонятно, почему их позиционируют с точки зрения их низкого энергопотребления. Кого волнует это энергопотребление? Какая разница: 3, 5 или 10 ватт они жрут? Как я вообще могу это заметить?

Я могу заметить энерговыделение, и я очень даже могу заметить шум. Я бы с удовольствием купил тихий, пусть и медленный терабайтник — под хранение фильмов — который не требовал бы обдува и вёл себя тише воды ниже травы, валяясь где-нибудь в углу моего огромного системника.

Но пока не очень понял, как с этим в текущий момент обстоят дела, стоит ли брать зелёные вестерны и недвано появившиеся зелёные же самсунги и сигейты?

Промо

Завёл аккаунт на промо-диджее. Какой-то молодёжный сайт, в не сильно хорошем смысле этого слова, но популярный зато. И выглядит посимпатичнее того же серого, мерзкого, неудобного дизайна 90-х годов music.lib.ru. Пиарюсь потихоньку.

Залил всякое, более-менее подходящее, песенки не стал:

В общем, со следующей недельки уйду в отпуск — надеюсь музычкой как-то заняться.

Или вот например про мороженное. Третьего дня купил по обыкновению инмарковский стаканчик. С мороженным инмарко, блядь, ни хородно ни жарко, блядь. Ой, что-то я много материться стал, не к добру. И вообще мне это наверное не к лицу: морда у меня сугубо ботаническая, так что мат звучит комически.

Так вот, инмарко уже не то. Больше года назад их купила какая-то буржуйская фирма — я тогда уже начал огорчаться, что лучшее мороженное в мире испортится с приходом иностранного капитала. Вообще, не понимаю, как можно что-то кроме инмарко исть. Оно всё вода и сахар с привкусом детского питания. Одно только инмарко нормальное, которое «Золотой стаканчик» (не-стаканчики я не ем, и в данном опусе не рассматриваю). Было, было нормальное. Даже после покупки Unilever’ом, вкус полтора года оставался тем же. Но, времена меняются, откусываю теперь, и понимаю, что привет: стаканчик больше не хрустит, а мороженное того самого порошочно-водяного вкуса.

И ведь цену повысили до пятнадцати рублей, неужели из нормального молока трудно делать?

Надо конечно факт этот проверить, ещё купить, одним стаканчиком не ограничиваться — но сколько я их раньше ни ел, ни один не был невкусным.

Немного поэзии

Иван родил какашку
велел тащить бумажку

Фальшивое зло всегда привлекательнее вымышленного добра, в то время как с настоящими добром и злом — всё точно наоборот.

Simone Weil

Всё те хорошие вещи, которые потом нравятся, пишутся из одной маленькой мысли.

Вот ты чувствуешь свербящую короткую и простую мыслишку, и думаешь: дай-ка я запишу, что ли. Садишься писать, и пишешь её, пишешь, а она всё не кончается, но тебе нравится сам процесс, ты увлечён, не думая, что получится. А потом сам читаешь, причём обязательно немного удивлённо: как будто чужой текст. И стиль речи не мой, и ошибок я таких не делаю…

А вот если придумаешь интересную запись, с сюжетом, с бодрым началом и оптимистическим концом, продумаешь её и сядешь писать — то в лучшем случае бросишь это дело, потому что думать и писать — это очень разное, и в буквах мысли совсем не так звучат. А в худшем — в худшем ты её напишешь. И долго будешь думать, что с ней делать: стереть-то вроде жалко… Так и висит эта тонна нелепо склеенных букв, поганит имидж Элвина, престиж странички и красоту русского языка.

О главном

Человек не видит важнейших вещей, если он к ним привык.

Вот я иду по улице, и не чувствую никаких запахов.

А ведь лето! Их не может не быть. И только изредка обычность летних ароматов развеет какой-нибудь настырный медовый цветок.

Не замечаешь необходимости тишины, пока не теряешь её. И не замечаешь гула города, пока не оказываешься за пятьдесят километров от него в тиши.

Не понимаешь, как важен интернет, пока его не отключат, пусть и ненадолго.

И основную радость в жизни: перебираешь важные вещи, и понимаешь, что самую важную ты просто не замечаешь. Настолько, что не можешь сказать, в чём она.

Стал бы ты жить среди совсем незнакомых людей? Всё было бы иначе. Или какова была бы жизнь в инвалидном кресле? Ты не знаешь, без чего бы ты не мог прожить, и не знаешь, что в жизни самое важное, что делает её такой, тёплой, возможной, радостной.

Кажется, что жизненные ценности Гоблина прекрасны — но смог бы ты жить, не веря в бога, в собственную богоизбранность, в том, что Онотоле он следит за каждым твоим шагом, смог бы жить среди простых парней с чувством юмора, навеки застрявшем в каменном веке солдатской казармы?

Кажется, что футуристическая атмосфера вечного изобретательства, которую предлагает Артемий Лебедев — идеальна, и именно в его студии стоило бы тебе сейчас работать. Но прекрасное его — только прекрасно, но не то, что бы ты хотел делать, и не то, к чему стоило бы стремиться. То главное, что им движет, тебе невидимо, он живёт не ради вещей, которые показывает, как бы прекрасны они ни были: равенство всех людей, свобода самовыражения и толерантность как следствие, человеколюбие, удобство окружающих предметов и изящность изобретательства. То, что им движет, невидимо никому — и может быть, ему тоже; и живёт он им, а то, что вслух — то второстепенно.

И ты живёшь своим, своим неназванным, сам не знаешь, чем. И лозунги твои, и написанное тобой — оно для других, сам же ты в это не веришь, а только делаешь вид, что веришь. Оно от тебя, но уже не принадлежит тебе, оно откололось, ушло в отдельное плавание, а ты взбираешься дальше, прикреплённый своей нитью, и вдоль этой нити, дальше, дальше. И нить эта невидима, и для тебя тоже, но ты не можешь отойти, хотя и можешь убеждать себя в том, что сам выбираешь свою дорогу в жизни.

Вторичное может пересекаться со вторичным других людей, нить же у каждого своя одна.

И не увидишь её, пока не потеряешь, пока хотя бы на сантиметр не отойдёшь от неё, а отойдя — вздрогнешь. И тогда ни красота дизайна, ни толковость мысли, ни изысканность юмора, ни удобство вещей — не будет сладко для тебя, пока дрожит твоя нить. Но нить натянута — и прекрасно каждое движение твоё, и великолепны дела твои, и мир светел и люди кругом красивы и добры, и прочен твой уступ на скале под солнцем: от него ты лезешь вверх.

Царство

Я смотрю на людей — и они скрытны.

Они носят внутри своё царство.

Где бы они ни были — они остаются внутри своего сосуда, и царство их всегда с ними.

Я весь наружу, и у меня нет своего царства.

Мне очень хотелось бы его построить; оно, наверное, необходимо. Я знаю, что молчание есть золото, но только не для меня. И нет тишины внутри моего сосуда.

И сосуда-то нет, и негде начать строительство.

Я сам наизнанку, и царство моё снаружи; но царь не я. Я только подданнный и доверенный лейтенант…

Вчера весь город славно отметил мои именины.

В честь чего обрызгали разочек.