Учёный завтрашнего дня

— Ну что, Знайка? — стали спрашивать коротышки, подбегая к нему. — Как ты объяснишь это?
— Что же тут объяснять? — развел Знайка руками…

Человек науки — он скептик по природе. Просто мышление, заточенное под обработку фактов, под сопоставление материала — оно не спешит в будущее, оно живёт хорошо узнанным и проверенным.

Я недоумевал: ну почему же наука, та самая наука с большой буквы, включая всех этих «британских учёных», весь учёный мир то есть — почему не занимаются всерьёз, казалось бы, очевидными вещами. Имеется огромный кладезь информации о явлениях, реально существующих, но никак физикой не объясняемых или объясняемых так, что смешно становится. Ну и почему весь учёный мир во всю занимается микробиологией и частицами нано-размера — штучками, которых нельзя ни увидеть ни пощупать — и притом игнорирует вещи, которые и увидеть и пощупать вроде бы можно. Наблюдательному человеку рано или поздно становится совершенно ясно, что его жизнь подчинена внешней логике, не зависящей прямо от его понимания жизни, что события не случайны и можно говорить о некоторых вполне ясно проявляющихся законах, связывающих его поступки и так называемые случайности. Где же полномасштабные исследования, где отрасль науки, сопоставимая хотя бы с душеведением и мозготерапией? А огромный пласт знаний, собранных тысячелетними наблюдениями за цикличностью движения небесных тел и тесной связи с ними земных событий, человеческих характеров, биографий, поступков? Ведь это есть, это работает, а необъяснимо лишь потому, что кому-то лень портить исследованиями красивую картину научных знаний. Картину это позволено шатать теориям суперструн, квазарам, тёмной материи — но только не астрологии, как будто это чума, темнейшая материя, о которой нельзя даже думать, нельзя даже смотреть в ту сторону.

Ответ стал понятен теперь, но чтобы его понять, надо было несколько лет болтаться в мутных водах современного цинизма и научного скептицизма. А пока не влезешь в шкуру, не посмотришь глазами чужака — ничего не поймёшь. Всё на себе надо, через себя пропустить. Понимание — оно как жемчужина: в глубине, в холоде, в мути, и раковину попробуй открой. Одного теперь хочу: всплыть обратно, к чистому воздуху и ясному солнцу.

Интуиция — это предчувствие знания. Знание всегда выше интуиции, оно чисто и совершенно, тогда как чувство — это метания с фонарём в сумерках и мгле. Я не понимал этого, я ставил эти метания выше спокойствия познанного, но это только больше запутывало меня, и тогда я решил нырнуть туда, в лёд строгого мышления, где никогда ещё не был. Знание оказалось силой, и понимание, чёткая схема того, как работает то или иное явление всегда крепче, чем даже смутное управление им, лишённое понимания принципа устройства.

Но знание — это всегда вчера, тогда как чувство — это всегда будущее. Познанное уже познано, его можно использовать, на нём можно основывать свои чувства и дальнейшие искания — те, которые будущее. И если ты основываешь свою жизнь только на том, что точно известно и «оперируешь фактами» и только ими — то ты живёшь вчера.

Если же ты опираешься только на чувства и интуицию, позабыв про скептику и здравый смысл, то ты — лёгкое дуновение завтрашнего дня, но ты ещё не родился и ещё не живёшь.

И то и то должно быть в ровной мере. Облик учёного — того самого, настоящего — это и будет редкий вид человека, в равной степени объединившего в себе чувство и логику, вчера и завтра. За ним будущее, потому что у современного циника будущего нет — он живёт в прошлом, выводя вчерашние вещи на основе позавчерашних. Надежда на учёного завтрашнего дня, это ему раскрыть красоту всех явлений, он не закроет глаза на вещи только потому, что они не дружат со вчерашней логикой, и не побоится исследовать смело.

Белый лист всегда немножко пугает, надо перед ним посидеть, подумать, а потом начинать.

Это как надо куда-нибудь позвонить, и уже примерно представил, что сказать, и что ответить в случае если — а берёшь в руку телефон и ладонь потеет, сидишь с ним, смотришь, а мысли опять куда-то все разбрелись.

Сосредоточения мне не хватает, ох как не хватает.

Магазин закрывается

Магазин на Советской, где-то в районе площади Ленина.

Я часто думал о том, что значит быть добрым. Мне кажется, добрый человек – это такой человек, который обладает воображением и понимает, каково другому, умеет почувствовать, что другой чувствует.

Януш Корчак

А эта фотка как-то с весны завалялась

А в зоопарке озеро появилось

с лебедями

и с утками

Прощай, Инмарко!

И да, мороженное правда уже не то. Съел ещё стаканчик. Потом покупали «Торжество» — то же самое. Распродажу устроили, типа щас на радостях накупят, привыкнут ко вкусу, а потом уже и замечать перестанут. Ну, если бы и дальше по 60 рублей продавали, то можно брать, но ведь пожадничают.

Жалко, последний гигант сдулся.

Обзор главных событий

Ай-яй-яй, давно не писал. Но я тут уволился наконец-то с горячо любимой работы, и писать стало некогда. Надо было давно уволиться, пару лет назад как, а не ждать, когда всё так вконец осточертеет, что вообще работать не можешь. Трудно принимать решения, пока не дошёл до точки, и оно там как-то не принялось само, пока уже орган больной до язв и его только удалять, и уже поражены соседние ткани…

Теперь я свободен, и чувствую себя хорошо.

Только денег нету, а так — хорошо.

А ещё сегодня 40 лет Интернету. Так бы и не написал, а вот праздник! И ведь отлично помню, как справляли 30-летие, как сейчас помню, был такой хороший осенний день — такой, как сегодня. Солнечный и холодный.

До чего же я люблю осень!

I tied myself to the wheel
the winds talk to my sails, not me
somewhere there my fate revealed

Nightwish — The Siren

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Как и что

Я понял такую интересную штуку о жизни…

Живу-то я отдельно от общества в вопросе «как» по отношению к смыслу жизни.

Но в вопросе «что» — конечно для людей. Да, для этих всех ненавидимых, неприязнь — это тут к вопросу «как», не к вопросу «что».

Я не могу делать ничего для себя. Зачем бы мне что-то выражать наружу только для себя, когда это и так во мне есть, и есть в такой полноте, которая делает любое выражение бессмысленным. Ну, есть там смысл: выразить, чтобы самому стало понятнее, есть. Но понятнее для чего? Снова для себя, для дальнейшего улучшения этого выражения? Замкнутный круг, вам не кажется?

Есть люди, которым как бы и не кажется. Ну есть такой тип современного героя: делает для себя, для своего как бы удовольствия, для так называемого самовыражения…

Мне такое непонятно. Я могу делать только для пользы кого-нибудь, сейчас или потом, прямо так или в перспективе — но имея конечной целью именно это.

Так что это метод жизни — замкнутым в себя, просто я по-другому не могу, как-то так состряпан.

А цель — всё-таки в людях. Я не смогу найти к вам дорогу, но вещи мои смогут. Они — посланники далёкой, гордой и красивой цивилизации.

В искусство ради искусства не верю, оно не живёт, оно мертво и бессмысленно без внимания. Не бывает художника без зрителя. Искусство ради искусства — это онанизм, мой неизвестный читатель.

Слон

У меня нет друзей, потому что большинство людей мне отвратительны.

Отвратительны потому, что мне с ними отвратительно неловко.

Часть из них так больно бьёт, что потом долго валяешься в нокауте и собираешь силы. Они не виноваты, не со зла — просто они привыкли, что будут защищаться.

Но ведь это очень убого — защищиться, бороться, доказывать своё превосходство.

Другая часть будет валяться от меня, ведь я сам ненароком бью очень больно — и поэтому я бегу от них подальше, скрываюсь под масками, сливаюсь со стенами — только бы не ударить.

Ведь это очень плохо — делать больно.

А я не могу заметить, когда бью.

Слон в посудной лавке. Слон нежный, слон чувствительный — да посуда лезет в драку…